«Клейменый»

Не задумывались ли вы о том, что стойкость характера и крепость духа – качества куда более ценные, чем сила физическая, заключенная в кулаке, но не в сердце? Ведь далеко не каждому дарована возможность в самые трудные минуты жизни, когда страх или боль мегавольтами несутся по застывшим жилам, проверяя на прочность все то бесценное, что отслаивалось годами ожиданий и мытарств, не сломиться, идти до конца, даже если конец за следующим поворотом.  И как ничтожны, как беспомощны перед людьми, способными на это, всякого рода физические превосходства. Подвиг. Думали ли вы о том, кто способен совершить его? Герои, смельчаки, спортсмены? Может быть, но только какую цену имеют их достижения в сравнении  с бесконечной, вылитой точно из олова и стали борьбой маленького человека за право быть принятым толпой безжалостных, равнодушных к чужому горю людей.

Костя, добрый, улыбчивый мальчик пятнадцати лет, сам того не подозревая, совершает этот подвиг ежедневно. При рождении судьба нещадно наградила его страшным клеймом, имя которому детский церебральный паралич. Поражение нервной системы, нарушение двигательных функций, сложности в овладении языком, ходьбой и, как следствие, одиночество, слепое, бездушное одиночество, за которым слоями – людское непонимание, жестокость, безразличие – этим только и одарила Костю инвалидность, с которой мальчику придется мириться всю жизнь.  Он не спрячется от нее под одеялом, не затаится в мамином шкафу, не уедет в лагерь, оставив ее дома. Она, точно печать или надоедливое клеймо, пребудет с ним вечно, но Костя, зеркальным отражением видя собственный недуг в жалеющих, а чаще безразлично-чужих лицах, мужественно мирится с ним, стойко пытается жить незамысловатой жизнью самого обыкновенного мальчика-инвалида.

Каждое утро практически в любую погоду он выходит на улицу. Сидя на скамейке возле дома, Костя глубоко, почти понимающе всматривается в пробегающих мимо школьников. Куда они спешат, мальчик не знает, потому как сам никогда не ходил в школу – необходимым наукам, таким как письмо и чтение, его научил специально нанятый преподаватель, а остальные, самые обыкновенные истины старательно объясняют любящие родители. Истины такие, например, как непозволение ходить вслед за прохожими, но Костя все же пытается догнать шныряющих из стороны в сторону людей, познакомиться с ними, может, даже подружиться, а те лишь отшучиваются в ответ, не воспринимая желание ребенка всерьез. Особенно часто и бессовестно над Костей издеваются сверстники – детская жестокость иногда не имеет разумных границ, – только он, верите, улыбается, чисто, открыто, так, как ни один здоровый, неклейменый человек улыбаться по природе своей не может, и эта улыбка удивительна! Только представьте, целый мир с его извечными горизонтами, устремленными куда-то в самую глубь бесконечно нескончаемого неба, в одном движении губ, детских, слегка неправильной формы, губ, катастрофически умеющих улыбаться.

Единственный и оттого, наверное, самый преданный друг Кости – старая дворняжка Шарик. Мальчик играет с ним во дворе, когда враждебная толпа разбежится по своим неотложным, а чаще бестолковым делам и вокруг сделается такая тишина, что можно слышать, как, стремительно посвистывая, летит вниз с какой-нибудь высоченной ветки каштан или орех. Костя любит собирать их в карманы сероватой куртки, охотно и щедро разговаривая при этом с Шариком. Да, мальчику необходимо, чтобы его иногда слушали, а вернее, слышали, совершенно не кривясь, не перебивая…

Мы, наблюдатели со стороны, простые прохожие, наверняка решили, что жизнь Кости скучна и однообразна. Томные, бездумно проведенные дни показались нам похожими друг на друга, как братья-близнецы, и, наконец, мы не увидели в них привычных нам целей: желания успеха в работе, выигрыша в лотерею, славы, благополучия. Отсутствие жизненно необходимых стремлений, чаяний делает существование Кости бессмысленным, решили мы. Решили и крайне непростительно ошиблись, потому как нами, нашим внутренним, душевным мир не ограничивается! В нем есть Костя и еще тысячи, миллионы похожих на него ребят, а значит – смыслы, сокрытые от нас тайной свыше дарованных недугов.

Дети с ограниченными возможностями не нуждается в нашей жалости, равно как и не заслуживают нашего осуждения. Уважение, преклонение перед стойкостью характера – единственное, чем мы можем и должны делиться с «наделенными» людьми. Думая, что они хуже нас, мы, дорогие мои наблюдатели, страшно ошибаемся. Они сильнее, они выигрывают олимпиады, плавая без ног, пишут картины, лишившись рук. Они – лучше, намного лучше хотя бы потому, что на нас, извечно целеустремленных, бегущих куда-то, о чем-то забывающих, совершенно, непростительно не похожи.

 

Наталья Костарнова