Достояние?

Музейщики заявили свой протест

О проблемах Национального музея РСО-А СМИ пишут на протяжении вот уже… Да что там говорить, счет пошел на десятилетия. В музее все рушится и валится, давным-давно нет постоянной экспозиции, портятся, гниют хранимые в неподобающих условиях бесценные музейные экспонаты. Выросли целые поколения наших граждан, которые никогда не были в Национальном музее, а потому и история, и культура родного края для них – нечто теоретическое, номинальное, не имеющее под собой реальной основы. А значит, может возникнуть вопрос: а есть ли они вообще – культура, история? Отсюда недолог путь к бескультурью. Да и патриотическое, воспитательное значение музея тоже не будем сбрасывать со счетов. Вот и получается, что музей, который могли бы посещать и откуда могли бы черпать максимум полезной информации жители Северной Осетии и гости республики, нам нужен, как воздух… Однако в связи со всем вышеизложенным вот что непонятно: почему начало реконструкции Национального музея вызвало вдруг такой переполох в стане его служителей и почему фраза «Прорабы уже во дворе» прозвучала так же устрашающе, как, скажем, «К нам едет ревизор» в знаменитой комедии Н. В. Гоголя?

 

Суть проблемы музейные работники постарались изложить на собрании, куда пригласили вице-спикера Парламента республики Станислава Кесаева, депутата Парламента от партии «Справедливая Россия» Мадину Гуриеву, главных краеведов Северной Осетии доктора географических наук Бориса Бероева и доктора исторических наук Генрия Кусова, а также журналистов.

Тон разговору задал заведующий отделом археологии Национального музея Петр Козаев. Он констатировал, что за последние пять-шесть лет за музей серьезно взялись и якобы с добрыми намерениями, но получилось, разумеется, как всегда. В 2005 или 2006 году, напомнил Козаев, известный питерский зодчий, заслуженный архитектор России, автор проектов музейных комплексов по всей стране и за рубежом Валентин Гаврилов предложил хороший проект реконструкции музея и даже пообещал «пробить» его финансирование. Проект был поддержан приезжавшим во Владикавказ министром культуры России Александром Соколовым. Однако три года назад, когда финансирование проекта стало реальностью, «выплыл наш местный архитектор Олег Припутнев», проект реконструкции музея которого Петр Козаев назвал не иначе как марсианским. И вот этот второй вариант – вариант Припутнева, который никогда прежде не занимался проектированием музеев, благодаря «магическим действиям председателя Правительства Николая Хлынцова», был принят за основу.

Между тем проект Припутнева, по мнению музейных работников, озвученному Козаевым, грешит рядом серьезных недостатков. Это и соединение двух уже имеющихся, но несовместимых зданий, и наличие нескольких круглых помещений со скошенными крышами, напоминающих шатры, где отсутствуют серьезные площади для того, чтобы показать историю народа (вот уже и получился архитектурный ансамбль из разнохарактерных зданий, которые вместе никак не будут смотреться), и присоединение музея, который является режимной организацией, к парковой зоне, где днем и ночью гуляют влюбленные парочки, и наличие подвальных помещений, в которых будут храниться бесценные экспонаты. Подвальные помещения, заметил Козаев, могут быть затоплены подземными водами, музейные фонды начнут гнить. «И если другие страны давно уже отказались от подобной практики, то нас еще и убеждают, что все будет сделано идеально», – подметил он. Кстати, зарубежные страны были упомянуты основным докладчиком неслучайно. Проект, по заверению архитекторов, сказал Козаев, Припутнев взял из немецкого журнала.

«Как театр начинается с вешалки, так республика должна начинаться с музея», – добавил он. И посетовал на то, что проект Припутнева, который, к слову, не обсуждался на градостроительном совете, был утвержден в обход музейных работников. И вот теперь его «запускают»…

После выступления Петра Козаева первым свой вопрос задал Станислав Кесаев: «Вы ни разу ни с кем не встречались?» Оказывается, коллектив музея бил во все колокола, то есть писал во все инстанции, но письма возвращались в Министерство культуры. А министр культуры Фатима Хабалова констатировала, что вопрос уже решенный.

На серьезной проблеме сохранности музейных экспонатов и документов акцентировал внимание сотрудник музея Сослан Моураов. Он отметил, что из-за прохудившихся крыш, которые даже не было возможности накрыть толем, музейные ценности уже сейчас гниют и пропадают. И до этого, похоже, никому нет дела. Изменится ли что-то к лучшему в вопросе сохранности документов, если будет реализован проект, увиденный в немецком журнале? «500 тысяч рублей было потрачено на ремонт музейного комплекса в Майрамадаге. А результат – кровля протекает, по стенам струится вода, они разрушаются. А рядом хозяин дома сделал такой же ремонт за 60 тысяч рублей, и у него по стенам вода не течет… Воруйте в другом месте», – сказал напоследок Сослан Моураов.

О недопустимости хранения музейных экспонатов в подземных помещениях (они могут там попросту пропасть) высказался Генрий Кусов. Он напомнил, что рядом Терек, а это повышенная влажность (придется внедряться во влажный слой земли), и посоветовал музейщикам затребовать экологическую экспертизу, а также срочно отправить «возмущенную телеграмму» Главе республики Таймуразу Мамсурову. «У нас так: что-то натворят, и никто ни за что не отвечает», – продолжил свое выступление Генрий Кусов. А в качестве примера того, как должно быть, привел музей в г. Георгиевске, который расположен совсем неподалеку от Владикавказа. Музей этот долгое время размещался в бывшем купеческом доме, который, в конце концов, начал приходить в негодность. Тогда администрация города, учитывая важность музея, передало под него здание суда, а для суда подыскала другое помещение.

Действительно, здесь, рядом, с нами по соседству – в Краснодаре, Ставрополе, подтвердил Петр Козаев, музеи являются настоящими храмами культуры. Обидно, что это сказано не про нас.

Внимательно выслушав Козаева, Станислав Кесаев задал свой очередной вопрос: поддерживают ли музейных работников архитекторы? Как оказалось, поддерживают, кроме, естественно, группы, занятой в проекте Припутнева.

«А обсуждался ли проект Гаврилова?» – поинтересовалась Мадина Гуриева. Да, обсуждался и даже утверждался. Более того, Гаврилов был вынужден подавать в суд, и суд он выиграл. Проект Припутнева (этакие стеклянные апельсинные дольки), как заметила Мадина Гуриева, – это дань моде, влияние Фостера. «Можно ли говорить о том, что проект Гаврилова годится?» – задала она снова вопрос присутствующим. В ответ прозвучало решительное «да».

Категорично высказался по поводу сложившейся ситуации Борис Бероев. «То, что сейчас творится с музеем…. И напомнил собравшимся, что детская память самая цепкая. Сам Бероев бывал в музее, будучи еще учеником первого, второго, третьего классов. А сейчас школьники в музей не ходят. Потом мы жалуемся, что у нас плохая молодежь… «Проект Гаврилова я смотрел. Он нам по душе. Музейный комплекс в его разработке украсил бы наш город», – сказал Борис Бероев и предложил вернуться к старому проекту, то есть к проекту Гаврилова.

После этого выступления со стороны Мадины Гуриевой вновь прозвучал вопрос: есть ли связь с Гавриловым, а со стороны Станислава Кесаева – другой вопрос: был ли  в свое время утвержден проект Гаврилова? Да, проект, как уже говорилось, был утвержден. Валентин Гаврилов выиграл судебные споры. Финансируется проект из федеральных средств, которые выделяют по частям. Выслушав этот ответ, Станислав Кесаев заметил попутно, что пришел в музей еще и для того, чтобы убедиться, есть ли еще осетинская интеллигенция. И призвал музейных работников послать «возмущенные телеграммы» Александру Хлопонину, Владимиру Путину, «попытаться прорваться» к председателю градостроительного совета, к главному федеральному инспектору по РСО-А Алексею Мачневу. «Ставьте перед фактом. Посмотрим, чем это закончится. Все зависит от того, как вы будете возмущаться. Подключите художников, писателей – интеллигенцию», – дал совет вице-спикер Парламента.

На идею объединиться живо отозвался Петр Козаев. «Нам бы со всеми работниками культуры объединиться и выступить по поводу зарплаты. В Москве бездомная собака получает на тысячу больше, чем мы. Надо хотя бы попытаться», – воскликнул он.

А на прозвучавший ранее вопрос Мадины Гуриевой относительно связи с Гавриловым ответил присутствовавший на собрании архитектор Владимир Бесолов. Он заметил, что, несмотря на нанесенную ему обиду, Валентин Александрович готов работать. Очень жаль, что республика отвергла его хороший проект и приняла другой, ни в коей мере не соответствующий музейному объекту. «Сегодня здесь присутствуют опытные политики. Помогите, чтобы истина восторжествовала», – призвал Владимир Бесолов.

В завершение встречи Станислав Кесаев пообещал, что по письму, которое подготовят и передадут ему музейные работники, он подготовит депутатский запрос в адрес Главы республики Таймураза Мамсурова и председателя Правительства Николая Хлынцова.

А пока… Пока точка в этой истории еще не поставлена. Хотя, казалось бы, развернись все по-иному сценарию, начал бы уже претворяться в жизнь проект архитектора Гаврилова и к всеобщему удовольствию забрезжил бы наконец свет в конце тоннеля. Но когда дело пахнет керосином, точнее деньгами, могут вдруг и коней на переправе поменять. Спрашивается, зачем, если в этом нет никакой выгоды? Значит, выгода есть. Только вот что примечательно: запуская руку в карман со средствами, предназначенными на строительство таких объектов, как  музеи, мы ведь, по большому счету, обворовываем сами себя.

 

 Ольга РЕЗНИК