В экспозиции были представлены стенды с фотографиями и копиями исторических документов, рассказывающими о двух событиях, удаленных во времени на 70 лет: о массовом расстреле 20 тысяч польских офицеров и государственных служащих в 1940 году в Катынском лесу под Смоленском и крушении в 2010 году самолета ТУ-154, в результате которого погибли президент Польши и около ста сопровождавших его лиц, в том числе супруга Леха Качиньского Мария. Все они направлялись на открытие мемориала, приуроченного к 70-летию Катынской трагедии.
На открытие выставки, которая была организована активистами национально-культурного центра «Дом польский», входящего в межнациональное общественное движение «Наша Осетия», и которая продлится до 11 декабря, пришли ученые-историки и представители общественности города, а также Ставропольской региональной организации российских поляков. 
Символично, что буквально накануне Государственная Дума России после жаркого двухчасового обсуждения приняла резолюцию по Катынской трагедии, официально квалифицировав ее как преступление сталинского режима и конкретных лиц из числа высшего руководства СССР. За принятие резолюции проголосовали все депутатские фракции, кроме коммунистов.Перед собравшимися выступили председатель национально-культурного центра «Дом польский» Вероника Зеленская, руководитель Государственной архивной службы РСО-Алания Нина Чиплакова, доктор исторических наук Валерий Круглов, декан исторического факультета СОГУ Аркадий Цуциев, председатель Ставропольской региональной организации поляков Ирэна Дигоева-Собань и заведующая отделом по связям с общественностью АМС г. Владикавказа Тамара Кайтукова.
Кратко суть выступлений можно свести к тому, что в истории не должно быть так называемых белых или черных пятен. История такова, как она есть, независимо от политической или любой другой конъюнктуры. Умение открыто сказать правду, какой бы горькой и нелицеприятной она ни была, – признак доброй воли и гарантия открытых, основанных на общечеловеческих ценностях, межнациональных и межгосударственных отношений.
Трудно с этим не согласиться. Но стремление к покаянию (если есть за что) не должно сводиться к показному самобичеванию, вернее сказать, бичеванию всего, что так или иначе связано с советским периодом истории нашей страны и ее лидерами, в первую очередь со Сталиным. Признание собственных ошибок и даже преступлений – это, несомненно, признак силы. Но этот процесс не должен напоминать улицу с односторонним движением. А где же встречные шаги на тернистом пути к правде? Что-то их не видно, о них даже не ведется речи. Об этом, кстати, в интервью польскому телевидению накануне своего официального визита в Варшаву сказал, правда, в более дипломатичной манере, президент России Дмитрий Медведев.
Подобный подход к взаимности разумен и логичен и имеет право на существование. Имеет право по совести, а не только потому, что автор этих строк – поляк по материнской линии, и даже более того: по нашим семейным преданиям, родной старший брат моей матери, польский офицер-кавалерист Болеслав Койро-Неметковский, был расстрелян и захоронен в том самом Катынском лесу, и его могила до сих пор не найдена. Мои же кабардинские предки, имевшие мельницу, магазин в Пятигорске и даже собственный выезд, были раскулачены, лишены гражданских прав и сосланы. Так что никаких оснований считать меня сталинистом нет. Но исторические факты и, тем более, мифы нельзя использовать как диспропорциональные и искусственно дозированные ингредиенты при составлении рецептов блюд политической кухни.
Мы не будем говорить о перипетиях и ужасных последствиях знаменитого Смутного времени на стыке XVI-XVII веков, окончание которого после изгнания польских интервентов из Москвы стало основанием для провозглашения 4 ноября государственным праздником Российской Федерации – Днем народного единства. 
Не станем смаковать детали позорного и кощунственного деяния, учиненного тогда польскими оккупантами, когда они заперли в темнице Чудова монастыря и уморили голодом отказавшегося перейти на сторону короля Владислава главу Русской православной церкви патриарха Гермогена. Как вы думаете, простили бы когда-нибудь и кому-нибудь поляки, всегда из всех европейцев отличавшиеся наибольшей набожностью, столь ужасное убийство своего духовного пастыря – архиепископа и кардинала Краковского?
Опустим и подробности войны 1920 года между панской Польшей и Советской Россией, когда в плену поляков оказалось, по разным подсчетам, от 130 до 160 тысяч красноармейцев, из которых вследствие жутких условий содержания, голода, болезней и массовых расстрелов, погибло более двух третей пленных, т.е. не менее 80 тысяч, и места их захоронений были преданы забвению.
Режим польского диктатора маршала Юзефа Пилсудского, командовавшего, кстати, в Первую мировую войну польскими легионерами на стороне Австро-Венгрии и Германии против России и ее союзников, был ненамного демократичнее сталинского, а по достоверным источникам, в ту пору даже одно упоминание о дефензиве, аналоге советского НКВД, вселяло ужас в сердца поляков.
Во всей этой истории до сих пор много неясного и противоречивого. Возможно, на СССР лежит лишь часть ответственности за Катынь, что отнюдь не умаляет масштабы трагедии, и, может быть, это было актом мести Сталина за ужасную судьбу красноармейцев в 1920–21 гг. Может быть. Но история с Катынью стала достоянием широкой общественности в 1943 году благодаря тщаниям Йозефа Геббельса, который после Сталинграда призвал таким образом западный мир простить «мелкие грешки» нацистской Германии, уже уничтожившей к тому времени в печах и газовых камерах миллионы европейцев, сплотиться в борьбе с «большевистским зверем». 
Но есть факты в становлении современной Польши, от которых невозможно отмахнуться. А они очень убедительны.
При освобождении Польши, потерявшей за время войны и оккупации 6 миллионов своих граждан и более 40 процентов национального достояния, погибло 600 тысяч советских воинов.
Именно Сталин добился на Ялтинской, а затем Потсдамской конференциях расширения западных границ Польши до Одера-Нейссе, присоединения к ней большей части Восточной Пруссии с крупнейшими балтийскими портами Гдингеном и Данцигом (ныне Гдыня и Гданьск), возвращения Польше почти всей Силезии вместе с богатейшими угольными шахтами со столицей Бреслау (ныне Вроцлав). И всего этого Сталин добился несмотря на отчаянное противодействие союзников, особенно Уинстона Черчилля и его преемника на посту премьера Великобритании Клемента Эттли. Из песни слов не выкинешь.
Катынская трагедия ужасна, и она – одно из явлений того жестокого времени. Этого забывать нельзя – историческое беспамятство дается впоследствии слишком дорого. Но правда, повторю еще раз, не должна быть односторонней. Это еще хуже, чем откровенная ложь. Нам просто необходимо двигаться навстречу друг другу, в равной мере признавая собственные ошибки и даже преступления. Любой другой путь – тупиковый.

Исмель Шаов