Наша встреча с Генрием Кусовым состоялась в обществе книголюбов, как его еще называют «Книга-Центр», где он появился аккурат в назначенное время. Рассказал, что только что звонил из Праги его сын журналист-международник Олег Кусов и просил приберечь один экземпляр последней книги отца «Владикавказ знакомый и неизвестный» для актера цыганского театра «Ромэн» Олега Хабалова – театр осенью приедет к нам на гастроли.
– О чем вы хотите нам поведать?
 – О том, что существует история официальная и неофициальная. Официальная – это та, что подается газетами, журналами – СМИ, то есть история приглаженная, написанная в угоду власть имущим, хозяевам газет и т. д. К сожалению, она составляет костяк всей нашей истории. А вот неофициальная история – это история настоящая, неприглаженная, негламурная. Я думаю, что если бы издали неофициальную историю, скажем, Северной Осетии, то люди перестали бы смотреть телепрограммы, даже «Дом-2», и кинулись бы читать, и такое бы узнали, что не приведи Господи. Безусловно, в неофициальной истории тоже нашлось бы немало положительного. 
Так вот, что говорит обо мне официальная история? Доктор исторических наук, профессор, лауреат Государственной премии им. К. Хетагурова. В 2002 году Путин наградил меня орденом Дружбы за развитие и сохранение национальных нравственных традиций. Это официальная история. А вот история неофициальная. Прежде всего, хочу сказать о том, как мне все давалось с большим трудом, как писались мои книги. В советское время за них хотя бы платили гонорары. Но я главные свои книги написал, начиная с 90-х годов, и основные видеофильмы снимались тоже в эти годы. То были совершенно безгонорарные работы – мне шел небольшой процент от продажи тиража. Кто узнавал, сколько я получаю за книгу, всегда смеялись и удивлялись: и охота за такие деньги писать?
– Да, книги сегодня издавать действительно непросто. Но вы такой многогранный человек, доктор исторических наук, профессор…  
– Доктор исторических наук, профессор – это тоже история официальная. Должен сказать, что доктором исторических наук я стал уже в преклонном возрасте. А до этого собирал материал. Был такой момент, когда передо мной закрылись все двери. Но благодаря тому, что я когда-то общался при помощи книг со Ждановым – членкором, Кулешовым – выдающимся пушкинистом, другими известными учеными, которые меня поддержали, я смог свою диссертацию защитить. Потом, когда она уже была защищена двумя экспертными советами в ВАКе, она попала в обзор ВАКа как одна из лучших диссертаций. 
– На какую тему вы писали диссертацию?
– «Александр Сергеевич Пушкин и русско-кавказские культурные связи»… Передо мной тогда культурно ставили железные двери. Надо сказать, принял участие в моей судьбе и ректор Магометов, он тоже внес свою положительную лепту. Словом, мою диссертацию никак нельзя было назвать легкой прогулкой по научным трудам, архивам и так далее. Это была очень сложная, трудная работа. Даже моя супруга, глядя на происходящее, мне иногда говорила: «Ну не пускают тебя, брось ты это дело». И в вуз меня очень поздно приняли, и то, благодаря Алле Иосифовне Олейниковой, которая, заметив мои работы, как-то сказала: «Ты, наверное, должен работать у нас». А до этого куда я только не ходил – к Билару Емазаевичу, который ко мне, кстати, очень хорошо относился, и к секретарю по кадрам обкома партии… Все обещали, но никто ничего не делал. 
Такая вот она, неофициальная история. Или, например, мне говорят: «О, тебе везет, ты много путешествовал, у тебя, наверное, железное здоровье». Отнюдь нет. Состояние здоровья как раз-таки отнимало у меня в жизни много времени. То ли оттого, что я человек впечатлительный, то ли потому, что все сложно давалось, у меня случилось два нервных срыва, причем тяжелых, из которых пришлось выкарабкиваться. Я уже не говорю о таких болезнях, как ангины, простуды. 
– А что стало причиной нервного перенапряжения?
– Первый нервный срыв я получил потому, что много работал творчески и одновременно завотделом агитации и пропаганды Ленинского райкома партии. Вечерами писал книгу, а днем... Думал, что это можно совместить. Не совместил.
А второй срыв случился, когда мы были на съемках схода ледника Колка, – настолько удручающе на меня подействовала эта катастрофа. Съемки проводились буквально на второй день, когда туда никого не пускали. Чтобы добиться разрешения, пришлось использовать личные связи, прийти к Александру Сергеевичу Дзасохову и получить туда пропуск. Раньше нас там никто не побывал. Когда я весь этот ужас увидел, сколько погибло людей, сколько снесено домов… Это на меня так подействовало, что произошел нервный срыв. А выкарабкиваться из него очень и очень сложно. Кто с этим сталкивался, тот знает, о чем идет речь. Кто не болел, не представляет, что это такое.
Во время своих экскурсий по городу сравнительно недавно я сломал ногу. Опять нужно было выкарабкиваться. А это не день, не два и даже не месяц… А вид при всем при том у меня гламурный. Вот и говорят, что я много путешествовал, потому что дал Бог хорошее здоровье. А еще говорят, что у меня молодой голос. А на самом деле видите, как все получается.
– Люди – удивительные создания. Чему только не позавидуют. Даже молодому голосу. Какие еще секреты хранит ваша неофициальная история?
– Теперь расскажу неофициальную историю съемки наших видеофильмов – фильмов «Книга-Центра». Поначалу все шло просто как по накатанной дороге, и телезрители были в восторге. До сих пор еще меня в трамваях, автобусах узнают, благодарят. Причем то, что мы делали, нравилось всем – от детей школьного возраста до пожилых людей. Вот заставь сейчас молодежь смотреть региональные телепрограммы. Заставите? А эти программы все смотрели. 
Это хорошо поняли в Москве на первом профессиональном конкурсе, где мы в номинации «Лучшая региональная передача» заняли второе место после Владимирской телекомпании, у них автором сценария был сам знаменитый Солоухин. «Речка моего детства» – так назывался их фильм. А наши фильмы «Тайна горы Тбаухох» и «Мидаграбинские водопады» заняли второе место. Мне даже шепнули, что, если бы не Солоухин, нас бы на первое место выдвинули. Так вот, это официальная история – это призы, поздравления, все радуются, все спрашивают, когда фильм будет. Вспомнилась сейчас одна приятная встреча: еду в трамвае, бабка подходит и говорит: «Как я вам благодарна. Мой внук – сорванец, все футбол да футбол. Никак не заставлю его читать или смотреть телепередачи. И вдруг он мне кричит: «Ба, будет передача Кусова – позови», а сам тем временем бьет по мячу». Разве это не приятно?
– Конечно, приятно.
– Меня до сих пор даже по голосу узнают. Вот, говорят, извините, изменились вы сильно, а голос остался прежним… Это опять-таки официальная история. Фильмы показывали по официальным каналам, в том числе и по центральным. Их запросили осетинские общества в Париже, в Москве. Это официально.
– А что неофициально?
– То, как мы это делали. Практически безвозмездно. Еще в самом начале наш оператор Юра Дзугаев сказал мне так: «Мне денег не надо, мне хочется поездить с тобой, посмотреть Осетию». За монтаж, правда, нужно было какие-то копейки платить. Их пришлось выклянчивать у директора банка Дзгоева.
Единственный, кто оказал нам действенную помощь (тут, правда, мы сами виноваты: сняли с ним только четыре фильма), – это нынешний ректор СКГМИ Владимир Вагин, который тогда был министром экологии. Но он вскоре ушел в ГМИ. Денег не было. На все просьбы – куда я только их не отправлял! – никто не отозвался. 
– А куда вы их отправляли?
– В администрацию президента. Они до него, наверное, не доходили. В Парламент республики. Парламент даже постановил помочь, но никто ничем не помог. Мы обращались и к спонсорам. Никто никогда не дал и рубля. Хотя неверно говорить: «никто никогда». Но те, кто мне помогал, были моими личными друзьями. И давали они копейки в общем-то. А эти копейки я собирал. И таким образом мы работали. Что мы только не предлагали: видеоэкскурсии, например, которые всем нравятся. Просили, чтобы нас куда-то прикрепили. Никто никуда нас не прикрепил. 
А теперь я хочу спросить следующее: для чего проводятся многочисленные заседания по патриотическому воспитанию? Что может быть лучше в этом направлении, чем видеоэкскурсии по родному краю? Лучше ничего не может быть. Бесплатно делать? Я бы с удовольствием. Но люди не хотят работать бесплатно. 
Один наш фильм о Пушкине озвучивал народный артист России Вячеслав Вершинин. И мне до сих пор стыдно, что я заплатил ему всего-навсего 500 рублей…
 В конце концов мы поговорили и решили так: все, хватит. Ну не нужно это нашим правящим структурам. Мне один товарищ в ранге председателя Совета министров сказал так: «А у нас телевидение есть». Я ему ответил: «Вы немного недопонимаете. Телевидение – это очень громоздкая структура». Вот, например, мне камеру дали, а тут дождь пошел. Мне говорят: а теперь вам будет камера через неделю или через месяц. Потому что задействованы где-то еще или транспорта нет. А мы были мобильны. Садились в машину, ехали, жили в палатках. «Мидаграбинские водопады» месяц снимали. Таких кадров нигде нет, кроме как в нашем фильме. Но он, к сожалению, был снят на полупрофессиональной камере, которую мне подарил сын.
То есть за что бы мы ни взялись, везде есть оборотная сторона медали. Но судят обо всем по лицевой стороне. Вот, говорят, профессор. Но на зарплату профессора я не смогу даже слетать туда и обратно в Москву. В советское время профессура получала намного больше.
– Вы по-прежнему преподаете на геофаке и на журфаке? А какая в вузе неофициальная история, или оборотная сторона медали?  
– Нет, сейчас только на геофаке. Оборотная сторона медали? Сейчас проводятся реформы, очень много говорят о ЕГЭ и очень мало о рейтинговой системе в вузах. Российское Министерство образования, увы, начало перенимать западный опыт образования не от их зарплаты, а от их технологий. И эти технологии в настоящее время лишили вообще общения преподавателя со студентом вплоть до четвертого курса. Это какое-то бумаготворчество. Мы уже имели примеры, когда в бумаготворчестве погибали целые государства. Зачем подобное было сделано? Ответ такой: мы якобы решили вопрос с коррупцией в вузах. Так было сказано на официальном уровне. Но я хочу пригласить тех, кто так говорит, немного пообщаться в течение семестра со студентами и посмотреть на практике, достигнуто ли это. Навряд ли. Потому что в этом бумаготворчестве черт ногу сломит. А любой шифр можно всегда отгадать, было бы желание. Таким образом, прибавилось много работы, нарушен контакт преподавателя со студентом. С ЕГЭ я незнаком, хотя, думаю, я бы ЕГЭ не сдал, а вот с рейтинговой системой знаком. И считаю, что это абсолютно ненужная система в высшем учебном заведении. Роль профессора нивелируется. Если кто-то со мной не согласен, предлагаю на нашем ТВ «Алания» встретиться и обсудить эти вопросы. 
Другая проблема – равнодушное отношение в вузах к научно-исследовательской работе. В год у меня, к примеру, выходят учебное пособие и монография. При этом у меня такая же нагрузка, как у коллеги, который страницы не написал. 
Преподаватели, я считаю, должны быть примером для студента во всем, а не так: чему-то недоучат, что-то недодадут. Я часто вспоминаю свои студенческие годы и наших педагогов Григоровича, Смычникова, Леонтьева. Это были высококультурные, эрудированные, уникальные люди, они водили нас, студентов, по всей республике, рассказывали, показывали. Благодаря им я и стал краеведом.
– Чем в ближайшее время собирается порадовать читателей краевед Генрий Кусов?
– Через три месяца должна выйти книга «Пушкин и Владикавказ». Ее профинансировал город. 
– А что нам еще ожидать в будущем?
 – Пока не знаю. Нужно сначала эту книгу сделать. Должен заметить, что меня в последнее время клонит к мемуарам. Хочу их написать хотя бы для себя. Может быть, удастся выпустить небольшое количество экземпляров. Душа просит.
– Раз уж пошел такой разговор, скажите о том, что вас еще волнует?
– Что меня еще волнует, так это то, что иногда некоторые люди совершенно необоснованно обвиняют во всем властные структуры, будто от них самих ничего не зависит. Возьмем, к примеру, наш город. Он день ото дня хорошеет. Скверы какие новые появились. Старается Дзантиев, что там говорить. Конечно, случаются и ошибки. Бывали и раньше попытки перегородить улицы, менялись исторические названия, и сейчас меняются. Я считаю, что не нужно было сажать на лавку Коста Хетагурова. Гениев нельзя приземлять, на них нужно смотреть снизу. Гений должен быть вознесен. А то прохожие подходят, стряхивают на него пепел, и это в порядке вещей. 
– О какой перспективе для нашего, североосетинского общества вы мечтаете? 
– Единственное, о чем я мечтаю, так это о том, чтобы наша республика стала туристской. Время, слава Богу, открывает шлюзы в этом направлении. Но нужно еще много работать. В этом деле нужны подвижники, которые, конечно, не справятся без помощи властей. В капиталистическом обществе людям надо понять, что нужно хорошо работать, а властям надо понять, что никто сейчас бесплатно ничего делать не будет. Потому что наша главная идеология сегодня – хорошо жить и хорошо зарабатывать. Во всяком случае по всем телеканалам только об этом и говорят. 
– Как собираетесь отметить свое 75-летие? Что хотите получить в подарок?
– Никак. Не та дата, которая может веселить. Я давно подвел все итоги. Однако в октябре в обществе книголюбов одновременно с презентацией книги мы эту дату, конечно, отметим. А подарки? В «Книга-Центре» мне уже подарили командирские светящиеся часы, о которых я мечтал. Вручил мне подарок в конверте и ректор СОГУ. Все до сих пор интересуются: что же там было в конверте? Чтобы удовлетворить интересующихся, сообщаю: там был сертификат на 10 тысяч рублей в магазин «7-й континент», где одна майка стоит 5 тысяч. Моя внучка добавила 500 рублей и купила себе за 10500 босоножки. Но главный подарок для меня – уважение и здоровье. Больше мне ничего не нужно.
– И в самом деле, ни то, ни другое (я имею в виду уважение и здоровье) ни за какие деньги не купишь. С круглой датой вас, уважаемый Генрий Измаилович. Надеемся, вы еще долго будете радовать нас своими интереснейшими исследованиями.

Ольга РЕЗНИК