Много славных сынов подарило Родине маленькое осетинское село Старый Батако. Гордостью Осетии являются дважды Герой Советского Союза, Герой Монгольской народной республики Исса Плиев, Герои Советского Союза Николай Ходов и Георгий Бзаров. За ратные подвиги в годы Великой Отечественной войны десятки воинов-старобатакоевцев были награждены боевыми орденами и медалями. Немало было и таких, кто храбро сражался, но сложил головы в первые, самые тяжелые дни войны, не успев получить никаких наград. Из троих сыновей Асабе Сартоева, ушедших на фронт, только израненный Тебола вернулся в родное село.

С началом Великой Отечественной войны супружеская чета Асабе и Кудина Сартоевы из селения Старый Батако с тревогой ждали весточки от среднего сына Хазби, который служил офицером в Красной Армии. В середине июля 1941 года Хазби отправил жену Лену с маленькой дочкой к своим родителям. Только к концу месяца добрались они до Старого Батако. Лена сказала, что Хазби отправили воевать в Латвию. Через несколько дней почтальон принес извещение: «Ваш сын, воентехник первого ранга Хазби Асабеевич Сартоев 24 июля 1941 года пал смертью храбрых в бою против немецко-фашистских захватчиков». Выходит, что пока семья была в пути, его уже не было в живых.

Это была первая «похоронка», которая пришла с фронта в Старый Батако…

Сартоевы еще не справили сороковины по Хазби, как собрался на войну и старший из братьев Мисост – отец четверых детей. По осетинскому обычаю он носил траур, и потому лицо его обросло щетиной. В военкомате ему с укоризной сказали:

- Ты бы хоть побрился…

- Побреюсь, когда отомщу за брата, – ответил Мисост…

- Бабушка говорила, что последняя весточка от дедушки была в ноябре 1941 года из Севастополя, – рассказывает внучка Мисоста Алла Сартоева. – Он писал, что был ранен, но ничего опасного для жизни. Мол, подлечили и завтра его вместе с двумя земляками – Харитоном Дауровым из Хумалага и Кадиевым из Нового Батако выписывают из госпиталя и морским транспортом отправляют на другое место службы. После этого письма связь с Мисостом прервалась. Бабушка рассказывала, что несколько раз видела во сне, будто он, раненый в голову, тонет и машет ей рукой, словно просит о помощи.

Долгие годы дети Мисоста искали следы отца, но все безуспешно. Ответ из военкомата был один: пропал без вести под Севастополем. Потом к поискам подключились и внуки. Ежегодно к 9 мая они следили за передачами о защитниках Севастополя. Может, найдется хоть какая-то ниточка, за которую можно ухватиться?

Летом 2009 года группа пострадавших в бесланской трагедии, в составе которой оказалась и Алла Сартоева, была приглашена в Евпаторию. Перед отъездом она прикинула по карте, что от Евпатории до Севастополя рукой подать. И решила воспользоваться возможностью попытаться найти следы дедушки. Почему-то она не сомневалась, что это ей удастся. «Надо взять с собой горсть родной земли, и воды нашей родниковой. Пусть порадуется им душа дедушки», – решила Алла.

- В нашем огороде большое ореховое дерево, которое, говорят, посадил дед, – рассказывает Алла. – Оно слишком разрослось, тень от его огромных ветвей мешала росту остальных растений. Поэтому несколько лет назад мы его срубили. Но дерево оказалось живучим: из срубленной части пошли новые ветви, и оно опять плодоносит. Я набрала земли из-под этого дерева в целлофановый кулечек. Во дворе срезала четыре розы, положила их под низ чемодана, пусть высохнут, но они из родного двора дедушки. Набрала в пластиковую бутылку старобатакоевской воды и поехала…

На следующий день после прибытия в Евпаторию Алла поехала в Севастополь. Обладая боевым, настырным характером, она решила начать поиски деда с самого мэра города. Когда тот узнал, что гостья из Беслана, бросил все свои дела и принял самое деятельное участие в поисках информации об участнике обороны Севастополя Сартоеве.

- Завел он меня в один из кабинетов на третьем этаже, объяснил сидящим там работникам ситуацию, – продолжает Алла. – Из шкафа достали огромную книгу в бордовой обложке, начали листать. И вдруг наткнулись на запись: «Сартаев (Сартоев) Мисос Асабебеевич». Я даже подпрыгнула от неожиданности и закричала: «Это же мой дедушка!» Объяснила, как правильно пишутся фамилия имя и отчество деда. Слезы выступили на глазах. Они меня успокоили и рассказали, что когда было первое крупное наступление превосходящих вражеских войск на Севастополь, госпитали были переполнены ранеными бойцами. Наше командование приняло решение об эвакуации раненых на морских транспортных судах. Но по пути немецкие самолеты разбомбили суда и они затонули. Никому, в том числе и Сартоеву, не удалось спастись. Это было в конце ноября 1941 года. Хозяева кабинета объяснили, что в 1905 году рядом с Приморским бульваром установлен общий памятник затопленным кораблям, где поминают и погибших воинов при обороне Севастополя в годы Великой Отечественной войны.

Из мэрии Аллу Сартоеву отвезли к этому памятнику. По пути она попросила заехать на базар, где накупила продуктов и выпивки, чтобы на месте помянуть своего деда и погибших с ним товарищей.

Уже у памятника затопленным кораблям Аллу вдруг охватило странное чувство, как будто везде здесь витает до боли родной дух дедушки, которого живьем она никогда и не видела. Недалеко от памятника стояло дерево. Женщина подумала: «Может, в последние часы своей жизни он сидел под ним в ожидании парохода?» Она подошла, взяла горсть земли из-под него, смешала с землей, которую привезла с собой. У берега валялось множество ракушек. «Наверное, они тоже видели дедушку…» Собрала несколько ракушек, разложила вокруг памятника. Посыпала их смешанной родной и севастопольской землей из своего кулечка, полила все это привезенной с собой из Осетии водой. Бросила в воду около памятника и высушенные, но хорошо сохранившие форму розы. Закончив эту процедуру, она разлила по разовым стаканчикам водку и коньяк, пригласила всех находящихся здесь экскурсантов вместе со своими гидами: «Давайте, помянем моего дедушку и всех, кто погиб вместе с ним». Помянули, выпили, стали закусывать. В это время подлетела чайка  и стала спокойно клевать сосиску, запеченную в тесто, которую Алла держала в руке. Женщина в изумлении  воскликнула: «Это же дух дедушки!» Пожилая женщина, стоявшая рядом, согласилась: «Вполне возможно, может, и так…» Птица выковыряла  все из руки Аллы и, крякнув от удовольствия, улетела. Провожая ее взглядом пока она не скрылась за горизонтом, женщина думала, что в Осетии носителями духа мертвых считаются голуби, а здесь у моря эту функцию Всевышний поручил, наверное, чайкам.

- Счастливей меня в тот день не было, – закончила свой рассказ Алла. – Я нашла место гибели своего дедушки, о котором мы, его родные не знали почти семь десятков лет. Мне казалось, что его дух присутствует здесь везде: в плеске волн, рассекающихся об этот памятник, в прибрежном песке, в приморских деревьях, в парящихся над морем чайках, и даже в воздухе. А в облике той чайки будто бы был он сам. И когда, клеевая из моих рук сосиску с запеченным тестом, эта чайка издавала какие-то свои птичьи звуки, мне казалось, что это дедушкин дух передавал через меня приветы всем родным и близким, родной Осетии, своему селу, от которых навечно отлучила его проклятая война…

 

Мурат КАБОЕВ