Немало наших земляков во время Великой Отечественной войны боролись с врагом в бескрайнем синем небе. Многие из них, увы, не вернулись с боевого задания. Среди тех, для кого очередной боевой вылет стал последним, был штурман Георгий Исламович КУПЕЕВ.
Это произошло поздней осенью. Уже чуть брезжил рассвет, когда летчик Валентин Поветкин, штурман Георгий Купеев, радист Сергей Теличко и стрелок Иван Анисимов летели в сером угрюмом небе выполнять боевой приказ. Вокруг сверкали молнии от разрывов снарядов. Но сквозь огонь в толще облаков четверка храбрецов упорно неслась к цели. Стрелка высотомера показывала 250, когда машина сильно содрогнулась и яркое пламя тревожно забилось на плоскости самолета. Можно было еще прыгать с парашютом, но правая унта наполнилась липкой кровью. Идти на посадку? Это было нелегким делом, кругом перелески да холмы.
  Оставляя за собой черный глубокий след, горящий бомбардировщик пронесся по поляне и врезался в рощу. Огонь все больше и больше охватывал самолет. Из кабины, превозмогая боль, вылезли Теличко, раненые Купеев и Поветкин. Четвертый – Иван Анисимов – лежал у люка, он был убит еще в воздухе. Поветкин и Теличко подняли штурмана. Но он не мог идти с ними. Купеев попросил друзей спрятать его, самим идти в разведку. Они снесли Георгия в кустарник и лощиной направились к деревне. Там их участливо обступили колхозники, женщины, ребятишки, которые рассказали, что немцы уже в соседней деревне и вот-вот нагрянут сюда.

 

– Там в овраге, – пересиливая боль, проговорил летчик, – лежит наш товарищ… ранен он… помогите ему.
  Сквозь толпу протискался человек в закопченной спецовке и сказал: 
  – Идемте со мной. Я вас укрою. А о товарище не беспокойтесь.
  Они пошли за ним.
  Поветкин то и дело на ходу нагибался к земле, чтобы схватить горсть снега и приложить к окровавленному лицу. Человек привел их на карьер.
  – Меня зовут Яков Чумичев. Я рабочий шахты. Здесь обождите до ночи.
  Когда стемнело, на песчаные разработки пришел Чумичев. Он принес печальную весть: Купеев умер.
  Четверо суток Поветкин и Теличко лежали в соломе на чердаке у Чумичевых. Немцы уже хозяйничали в селе. Но жители свято хранили тайну шахтера. Наступили пятые сутки.
  Поветкин поправился и вместе с Теличко решил покинуть деревню. Яков раздобыл им одежду, вывел их вечером за околицу, и, по-братски распрощавшись, они двинулись в путь. Шли много дней и ночей. Натыкались на немецкие патрули, разъезды, обозы, хитрили, обманывали врага. Но прорваться через фронт им так и не удалась, в одну из таких многочисленных попыток они, попав под лучи вражеских прожекторов, разбежались и потеряли друг друга.
  Валентин Поветкин прошел более четырехсот километров по вражескому тылу, 64 дня пробирался он в родной авиационный полк.
  Но что случилось тогда, 9 ноября 1941 года, с Георгием Купеевым в роще на окраине деревни? Сразу после освобождения этих мест от гитлеровцев друзьям Купеева удалось побывать здесь.
  У снежного бугорка недалеко от деревни собралось десятка полтора деревенских ребятишек. Они показали летчикам место гибели Купеева. На срубленном стволе молодого дубка карандашом были выведены слова: «Здесь покоятся летчики», нарисована пятиконечная звезда и под ней надпись «СССР». Ребята рассказали: 
  – Когда мы увидели, что самолет загорелся в небе и падает, мы побежали сюда. На пригорок полз летчик. Он увидел нас и спросил: «Немцы здесь?» Мы ответили: «Здесь, недалеко». Тогда он приподнялся на руках и сказал: «Отойдите, ребята, вы можете погибнуть из-за меня». Федор Змеенкин хотел помочь ему встать, но летчик не мог стоять, у него была перебита нога. Тут показались немцы. Мы слышали, как началась стрельба. А потом дяденька крикнул: «Советские летчики в плен не сдаются!» Он приставил револьвер к виску и застрелился. Это видел Федор Змеенкин.
  – Фашисты не давали нам подойти к летчику. Мы следили за ними. Они сняли с него одежду и обшарили карманы. Не разрешали хоронить. Переводчик сказал: «Если будете хоронить – расстреляем». Но Михаил Алехин и другие все-таки вырыли вот эту могилу и схоронили в ней двух летчиков.
  – Мы нашли около убитого летчика спичечную коробку. На ней он перед смертью написал: «Победа будет наша». Потом мы нашли здесь клочки бумажки... Когда сложили ее кусочки, то прочли: «Георгий Исламо...» Больше ничего не разобрали. Так, наверно, звали летчика.
  Друзья рассказали ребятам о человеке, который перед смертью нашел в себе силы написать на спичечной коробке «Победа будет наша». Это был Георгий Исламович Купеев из Мизура, молодой коммунист, искусный штурман, верный сын осетинского народа, веселый и скромный человек.
  И опять возникла тишина, кто-то из ребят совсем по-взрослому сказал:
  – Осетин, а погиб у нас здесь...
  От юных дубков уже ложились не розовые, а лиловые тени. Вокруг могилы стояли деревенские ребята, притихшие и сосредоточенные. Какие мысли родились в их головах? Они, наверно, думали о человеке, родившемся в горной солнечной Осетии и погибшем так мужественно в здешних снегах. 
  11 марта 1942 года в красноармейской газете старший политрук А. Девяткин опубликовал собранные им материалы о последнем подвиге экипажа самолета, где штурманом был Георгий Исламович Купеев. В передовой статье говорилось: «Сегодня мы печатаем материалы, рассказывающие о героической смерти одного из наших боевых товарищей – о смерти штурмана Георгия Купеева. Это славное имя войдет навсегда в историю нашей части, как имя одного из тех, кто смело и беззаветно дрался с ненавистным врагом и без колебания отдал свою жизнь за Советскую Родину. Лучше смерть, чем сдача в плен врагу, – так решил Купеев. Окруженный немцами, раненый, он последнюю пулю оставил для себя. И до самой последней минуты он думал о Родине, о победе...
  Всех нас воодушевляет вера в неизбежный, окончательный разгром врага. «Победа будет наша». Эти слова написал в последнюю минуту Купеев. С верой в нашу полную и неотвратимую победу идут в бой пехотинцы и кавалеристы, летят наши пилоты, мчатся танкисты. Народ, у которого есть тысячи таких сыновей, как Купеев, не может не победить».
  Да, подвиги смелых навсегда остаются в народной памяти.
   
  Х. ЛАЗАРОВ