Наши предки в оценке достоинств человека пользовались всего лишь двумя определениями, «ёгъдауджын» (наделенный благородством) и «ёнёгъдау» (лишенный благородства). При этом благородным признавался тот, кто жил в труде, в воздержанности, в ладу с природой и законами гражданского общежития.
  Именно таковыми идеализированными «эталонами» являются герои многочисленных сказаний о славе и величии предков осетин. Поэтому можно твердо сказать: современных осетин, наследников нартов, сберегло осмысленное исповедание строгих норм обычного права «Ёгъдау». Этот неписаный кодекс чести и поведения являлся для них во все времена универсальным генератором иммунных процессов, делал невосприимчивым к человеческим порокам и мелким страстям. Именно Агъдау являлся несущим нравственным каркасом этноса, выносил вперед систему непреходящих ценностей, указывал вектор развития общества. Именно Ёгъдау предопределял относительную бесконфликтность общества, уберегал от внутренней эрозии. Не имущественное благосостояние или кастовое положение являлись мерилом человеческой значимости, а личная честь, внутренняя культура и готовность служить обществу.

 

Неразрывная связь установленных норм социального поведения наших предков с регламентами их традиционной религии поражает образованного современника.
Как, к примеру, распоряжался осетин генетическим даром Бога – стремлением к лидерству, состязательности и превосходству? Смысл такого состязания он прежде видел в том, что было не просто угодно подавляющему большинству соплеменников, а и совпадало с религиозными установлениями общества! То есть в бескорыстии, благородстве, отваге, трудолюбии и любви к природе. Именно отсюда проистекает принципиально иной ритуал общения с Богом у современных осетин. Действительно, регулярное посещение храма, мечети, синагоги или дацана (богослужение под руководством посредника) – это, прежде всего, публичная демонстрация религиозных чувств, но никак не праведности и благоразумия. В храме сплошь и рядом можно наблюдать, как один просит бога о ниспослании ему корки хлеба, а другой рядом молится о преумножении богатств за счет того самого соседа. Какая это служба богу? И вообще, нуждается ли Он в прислуживании в силу своего абсолютного совершенства? Отсюда логично проистекает, что служить надо Его замыслу и творению. А именно, человеку и его колыбели – природе! Разве не для этого Всевышний наделил землян разумным поведением, чтобыне прервалась на земле жизнь, ниспосланная Им однажды?
  А посему в представлении осетина созидание, лишенное корысти, и есть высшее проявление религиозности!
  Вспомните бытовавшие еще недавно определения: хъёуы лёг, комы лёг, бёсты лёг. Как правило, ими являлись рядовые общинники, хранители Ёгъдау. Только им доверялись спорные вопросы, только их слово было решающим в тревожное время и только они были отправителями культовых мероприятий.
  И наоборот, в осетинском фольклоре вы не найдете ни одного эпизода, прославляющего жизнь и дела «ёнёгъдау», пусть даже очень богатых.
  ...Не знаю, кому как, но сдается мне, что современные осетины, если не одумаются, станут первой нацией, которая исчезнет с лица земли из-за возникшего непомерного влечения собственной «элиты» к роскоши. Стоит поманить рублем, и она мгновенно забывает не то что печальный финал нартского эпоса, но и свою ответственность за судьбу ведомого ею народа. Иные из наших высокопоставленных соплеменников, лишенные иммунитета к этой проклятой заразе, готовы ради кресла и рубля на все! Не обременяя себя нормами морали, таковые не замечают, как мгновенно превращаются в сморщенных карликов, за версту источающих вонь помойки, с пожизненным отпечатком хозяйского сапога чуть ниже спины.
  Стоит заметить: если обладание и манипулирование финансами могут являться смыслом жизни для кого-то, то обилие «грязных», «дешевых» денег – для осетин настоящее проклятие и самое эффективное средство геноцида. Потому что ментальный «каркас» осетинского общества – Агъдау и есть антипод алчности и паразитизма.
  Бесконтрольная коррупция в Осетии, в силу сказанного, перетекает в опасное противостояние элиты с собственным народом, трансформируется в пренебрежение к родной культуре, языку и истории, нагнетает в общественной среде имущественную состязательность, духовную опустошенность и как итог – внутринациональный раздрай! Кто назовет это путем прогресса? ...Но именно этот путь избрали наши «элитные поводыри», за которыми в пропасть слепо плетемся и мы.
  И тут уж нечего на зеркало пенять. С такими «ценностями» безмолвно согласились мы сами. Не с нашего ли согласия воцарилась в современном обществе глупейшая поговорка: «Если ты умный, то почему так беден?»
  Не мы ли сами потворствуем тому, что 
  вполне допустимо уродовать природу, нагромождая на нее горы мусора, заливая реки бардой; 
  похвально учить детей стяжательству, одевая их через день в новые наряды; 
  возможно оправдать сдачу родителей и родственников в дома для престарелых;
  в погоне за сытостью, пинки и унижения вполне приемлемы;
  молитва и тост суть одно и то же.
  А может, хватит ждать кого-то сверху, кто прикажет – СТОП!
  Давайте самостоятельно переведем дух в гонке за призраком и вспомним о своем уникальном происхождении и земном предназначении.
  И тогда обнаружится, что самый безошибочный общенациональный ориентир – это тысячелетний опыт предков, который история сохранила благодаря тому, что они как зеницу ока берегли свой нравственный стержень – Агъдау.
  В отличие от нас, они владели несметными богатствами Азии и Европы, но не позволили этим богатствам овладеть ими, ибо знали: однажды попав в рабство роскоши, они обрекут себя на пожизненные унижения и оскорбления, разврат и духовную нищету, а значит на вырождение. Это от них нам досталось мудрейшее напутствие: «Фыдвёды бёстё – ёвёд!
  ...К сожалению, с гибелью в Великой Отечественной войне лучшей части молодого поколения той поры разорвалась нить преемственности поколений в Осетии. Именно мудрости их, полегших в боях от Владикавказа до Берлина, не хватает нам сегодня. Именно они, перенявшие от предыдущего поколения Агъдау, но не донесшие его до нас, сегодняшних, являются «виновниками» многих современных несчастий.
  Однако у осетин остался последний «плодородный» слой. Это дети уцелевших чудом в войне. Те, которым сегодня 60–65 лет. И хотя их мало, они в состоянии вернуть своему народу Агъдау. Не случайно на их плечи легла ответственность за судьбу Осетии в 1991–1992 годах.
  Как не случайно и то, что именно в этой среде родилась замечательная идея возрождения нартовских игр на поле Зилахар, как первый этап восстановления убывающего осетинского Агъдау. Смысл проведения Нартовских игр сводится к множественным аспектам укрепления жизнестойкости осетинского этноса.
  Первый – это возвращение к традиционной арийской религии, минимизирующей конфессиональную разобщенность нашего народа (по данным Минюста, в РСО-А насчитывается свыше 30 различных противоборствующих религиозных объединений).
  Второй – это сохранение и развитие осетинского языка, возрождение нравственных ценностей нации.
  Третий – занять достойное место среди братских соседних народов (ведь носителями нартовского эпоса являются еще и кабардинцы, балкарцы, адыги, абхазцы и другие, для которых культово-спортивный праздник на поле Зилахар будет более действенным форумом, нежели воинственные заседания Конфедерации горских народов или политические ассамблеи «Мир Кавказу»).
  Четвертый – это возрождение утраченного института массового оздоровления населения.
  Пятый – это возрождение народных промыслов.
  Шестой – это повышение воспитательной роли семьи, фамилии, рода и старших.
  Седьмой – это интеграция с современной Европой в рамках программы Дельфийских игр и Дней европейской культуры.
  И, наконец, это единственный общенациональный праздник, который в состоянии собрать воедино не только всех осетин, но и всех граждан Осетии.
  Многие ли народы наделены Богом подобными дарами?!
  Под ногами у нас россыпь драгоценностей! А мы ленимся даже нагнуться, чтобы поднять их из пыли и забвения.
  Однако у этой идеи есть открытые оппоненты. Причем столь влиятельные, что проигнорировав первые современные игры (1999?г.), они блокируют их и по сей день. Среди прочих, чаще всего ссылаются на то, что де, поле Зилахар располагалось не здесь, что к нему нет дороги, обустройство которого будет стоить многих денег, которых катастрофически не хватает бюджету.
  Что возразить против подобной недальновидности?
  Понимают ли подобные «патриоты», что с утратой Агъдау, истончится и их политическая карьера, так здорово подкрепляемая в каждый выборный цикл «бескорыстной» заботой о судьбах осетинского языка и культуры, приносящей им солидные дивиденды?
  Да и нужно ли будет спасать «тело» нации, если из нее уйдет «душа»?
  Что касается расположения и труднодоступности поля Зилахар, равно как и затрат на проведение игр, то здесь аргументы еще менее убедительны.
  Во-первых, даже если бы поле Зилахар не упоминалось в нартском эпосе, то его стоило придумать ради решения тех задач, которые поставило перед Осетией неумолимое время.
  Но чудо в том, что эпическое поле Зилахар есть! И оно находится в Осетии! И великолепно соответствует духу и программе Нартиады!
  Во-вторых, трудный пеший путь к храму – не есть ли это начало пути к очищению, постижению и покаянию? Пусть дорога к Зилахару будет проходимой только раз в три года, чем потом сожалеть о еще одном загубленном святом месте на манер придорожных святилищ, превращенных нами в рядовые копилки (кстати, деньги из них и использовать на проведение общенационального празднества).
  Поэтому игры нужно и можно возрождать! Не оглядываясь на начальство, не ожидая второго пришествия Кубертена. Объединенными усилиями старейшин и молодежи приступить немедленно к их подготовке. И тут, как говорится, сам Бог велит общественному движению «За здоровье нации» возглавить это благородное дело.
   
  P.S. А в успехе дела я уверен по трем причинам.
  Во-первых, вреда от игр нет, кроме громадной пользы!
  Во-вторых, пора понять, что надпись на долларе «Новый мировой порядок» – не эквивалент Агъдау и вовсе не пропуск в рай, а нечто противоположное.
  В-третьих, нет в Осетии родителя, который бы предпочел своему ребенку иное звание, чем «Лучший юноша Осетии года Нартиады».
   
  ЦОМАЙТЫ Тамерлан