Петр Первый батоги не жалел для вороватого своего сподвижника генералиссимуса Меньшикова, который, надо полагать, по своей талантливости знал суть латинского corruptio (подкуп), то есть процесс, связанный с прямым использованием должностного права в целях личного обогащения. И не только один Зарецкий из петровской казны переводил деньги в банки Англии и Франции лично для себя. При этом зарецкие несли императору всеядные доносы на людей, которые запаздывали носить им мзду. Александр III за коррупционные деяния наказал генерал-губернатора Урала Крыжановского и всех его чиновников, и по этому поводу князь Мещерский тут же записал: «Чиновник в недоумении: неужели нельзя будет больше красть? И здесь же зажглась надежда: авось это всего лишь новая метла?» В истории России после Александра III чиновники собирают у народа мзду уже при двенадцатой новой государственной метле.
И собирают не объемы времен Романовых, а много – в треть государственного бюджета Российской Федерации. И если милиционеры, педагоги и врачи обеспечивают максимум коррупционного оборота лишь 15% – 300 млрд долларов в год, а бизнес на коррупционеров в год тратит более 30 млрд долларов, то тогда кто такие 14 миллионов взяточников, о которых, перегоняя друг друга, пишут эксперты разных уний? А главное – кто тогда такие эти многомиллионные сословия взяткодателей? Но и такие уровни не заморожены, а стабильно растут. Так в 2008 году коррупционные преступления в силовых органах возросли на 35,4%, во внутренних войсках МВД – в 3,2 раза, в органах МЧС – в 1,6 раза, в Минобороны – на 24%, ФСБ – на 10%. А размер ущерба от коррупции в военных структурах вырос в 3,5 раза и составил 1,6 млрд рублей, в структурах МЧС – в 15 раз, во внутренних войсках – в 8,5 раза. А осужденных за эти деяния единицы – Чахмахчан, Почтарев, Михайлов, два десятка чиновников и 12 офицеров, остальные – за рублевые взятки.
Только ленивый или социально усталый и впавший в застойное равнодушие не замечает несправедливость при распределении чиновниками «по усмотрению» казенных денег на всякие госзакупки и инвестиции, то же самое в дни передачи чиновниками «своим людям» природных ресурсов в пользование, при назначении на должность. Но такой ленивый даже против своего желания знает цены коррупционных товаров: земельного участка под строительство жилья, под огород, лицензии на право открытия собственного дела, копии документов, инициирования банкротства, ареста средств на счетах и т.п. Коррупция давно подвела экономическую и общественную безопасность к опасной черте, а в ситуации современного кризиса к черте опаснее опасного.
И поэтому руководство страны крайне обеспокоено общенациональной проблемой коррупции. Поэтому оценки лидеров Кремля, Белого дома и Госдумы расходятся как электрические токи, как точное попадание в десятку: «Хватит ждать! Коррупция превратилась в системную проблему», – Дмитрий Медведев. «Коррупция деморализует общество, разлагает власть и госаппарат» – Владимир Путин. Он же, услышав от Геннадия Зюганова: «в строительной отрасли приходится 24 часа бегать за справками и давать на лапу», в сердцах воскликнул: «Хорошо бы эту лапу отрубить, как было в средневековые времена». А губернатор Владимирской области Н. Виноградов передал через С. Нарышкина для Д. Медведева символичный топор для борьбы с коррупцией, выкованный местными кузнецами Цепляевым и Павловым. В итоге Д. Медведев и В. Путин стали настаивать на принятии законов о борьбе с коррупцией. Готовя для принятия во 2-м чтении пакет президентских законопроектов, спикер Госдумы Борис Грызлов заметил: «Со случаями вымогательства сталкивались все. С этим сталкивался и я. Все наши граждане очень ждут этот законопроект».
И дождались люди России этот закон. Теперь, наконец, по закону чиновники, их супруги и несовершеннолетние дети обязаны декларировать свои доходы, а максимальный размер подарков госслужащим – 3000 руб. В случае конфликта личных и служебных интересов чиновник обязан проинформировать руководство. Он же должен докладывать о ставших известными ему фактах склонения его к коррупции. Он же в течение 2-х лет после отставки не может без разрешения занимать должности в компаниях, которые ранее курировал по долгу службы, а если он наказывается как виновный в коррупции, то конфискуется его имущество, нажитое незаконным путем. Такая законность в борьбе с коррупцией очень важна всем трем составным потребителей российской безопасности – государству, обществу, бизнесу, то есть народу в целом. Но...
Все еще много-много «но»... Ясно что закон «О противодействии коррупции» нацелен на ослабление бюрократического сегмента власти, точнее, госслужащих. Но это простая истина. А сложный сустав плеча этого закона в том, что он многократно укрепит весь скелет державности России. Но укрепит, если и чиновники местной власти, учителя, врачи, 116 тысяч депутатов России, клерки 13 тысяч органов муниципальных образований посчитают себя госработниками. Или зачем чиновнику, согласно этому закону, записывать свои доходы на супругу и малолетних детей, когда рядом верный родной человек: отец, брат, сестра, мать или бабушка. Чиновник теперь должен по закону о своей коррумпированности проинформировать своего руководителя, то есть того, кто его брал к себе на работу. В течение 2-х лет после отставки чиновник без разрешения не может работать в какой-либо компании. Таково требование закона. А кто будет давать это «разрешение» и за какую мзду? В Гражданском процессуальном кодексе не определены правовые нормы спора гражданина с органом власти. А тогда что даст людям региональная программа по противостоянию коррупции? По новому закону «О противодействии коррупции» восстановлен парламентский контроль над исполнительной властью. Но как будет различаться государственность депутатского запроса от лоббирования коррупционных интересов? Передача немалой части полномочий федеральной власти региональным органам управления не расширит коррупционные возможности местных чиновников? Разве безупречную службу чиновников могут верно устанавливать такие же чиновники? Разве 30 тысяч судей России в год качественно могут исследовать 17 миллионов дел? И без элементарной правовой практической системы вовлечения людей в исполнение нового закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в РФ».
Наша страна занимает второе место в мире по производству контрафактной продукции. Только в сфере легкой промышленности сумма теневой продукции этой отрасли достигает 780 млрд рублей, и не является ли это поле сферой коррупции? А в ЮФО таможенники 80% ввозимых товаров не подвергают досмотру. Разве сами чиновники без масштабного народного контроля верно будут определять убыточность предприятий и учреждений? На каких правовых принципах в кризисной ситуации чиновник будет устанавливать стратегичность проекта, агротерритории придаст исключительную значимость? Какие коррупционные возможности возрастут в связи с фиксированием строительства дорог как бы по новому закону № 257, но без необходимых нормативов затрат на их ремонт, строительство и реконструкцию? Этот же вопрос относится к использованию по назначению 2,5 трлн денег народа, направленных в банки, использованию 1 трлн на строительство жилья, и из них по 80 млрд получают регионы, к распределению 866 млрд рублей для поддержки сельского хозяйства, к использованию инвестфонда для поддержки промышленности, к результативному использованию 85 млн тонн собранного зерна прошлой осенью. Вот эти огромные неясности новых законов уже порождают новые огромные неожиданности, а то и коррумпированные возможности. И коррумпированные чиновники приобретают новые тайные приемы. Только все будет зависеть от того, кто придумает эти приемы для себя – писарь администрации аула или обитатель Большого дома. Здесь обманные оценки чиновниками принятых законов, распространение их постулатов в виде зазывных проповедей погубят хорошие начинания Кремля. Нельзя ставить так нужные народу законы о борьбе с коррупцией под надзор коррумпированного же чиновника. Через него тонкие искажения вплетутся в механизм исполнения закона.
А сами люди изначально что могут? Они не привыкли дискутировать, анализировать, искать способы использования закона, превращения его себе во благо. Они не научены изучать суть закона, слушать объяснения, аргументации, а поэтому скорее хватаются за иллюзорные надежды. Народ не научен оскорбляться взяткодательством. Человек-труженик убежден, что мздоимство чиновника не имеет альтернативы и по выучке продолжает себя унижать. Он бывает горд, когда чиновник берет у него взятку. Здесь он вместе со своими кровными отдает свою честь и теряет ответственность духа, воли, становится рабом своих эгоистических целей, начинает ходить в ряд с мародером в самое ответственное для своей совести время. Он в такой момент считает себя устроителем своей жизни, хотя разрушает ее основу и перед Богом, и перед самим собой – честность.
Народ не научен обращаться с чиновником по закону. Нет у него такого опыта. Он веками шел с прошениями к царю-батюшке, позднее – в партком, но не обращался к закону. Вот и беда не только в «мохнатой лапе», а в самом народе. Не страшен коррумпированный чиновник, и даже целое плохое правительство. Страшен сам народ, его неумение, а может, нежелание ответственно входить в осмысленное преодоление своих пороков, неиспользование личных естественных прав в верном и действенном восприятии законов. В любом ином подходе к жизнеобустройству никакая власть, никакие законы никого не спасут от всеохватной пасти коррумпированного бюрократа.
Надо учиться жертвовать малым, чтобы в большом – в совестливости, честности быть правым. Надо разучиться вести со своей совестью спекулятивные торги, чтобы часть своей трудовой крови не вливать в пасть коррумпированного вампира. Любое отлучение себя от новых законов о борьбе с коррупцией – навредить себе и добавить выгоду в коррумпированный амбар. На заре появления этих законов честные люди, элита нации обязаны создать свою народную философию защиты себя от коррупции. Может, эта сверхзадача на сегодня поверх возможностей народа?
Но только при такой воле самого народа национальный план по борьбе с коррупцией станет широкомасштабной общенациональной идеей «чистых рук». Председатель Комитета Совета Федерации по правовым и судебным вопросам Анатолий Лысков, видимо, обоснованно полагает: «Пока же, увы, ни политики, ни чиновники, ни силовики, ни общественные деятели не могут договориться не только о том, кто возглавит это новое дело. В рамках этого плана политическое руководство страны должно определить орган, отвечающий за организацию и координацию действий по борьбе с коррупцией, – это Генпрокуратура РФ». Совет Федерации еще предлагал создать антикоррупционное ведомство с прямым подчинением Премьер-министру, при ФСБ или при Следственном комитете. Но, надо полагать, дело не только в создании такого органа. Еще в 2003 году по Указу Президента была создана комиссия по разрешению конфликта интересов, что и порождается коррупцией. На основании этого указа Генеральный прокурор Юрий Чайка на заседании Совета Федерации привел примеры того, как госслужащие незаконно участвуют в коммерческой деятельности, владеют долями и пакетами акций, занимают оплачиваемые должности в хозяйствующих структурах, отвечают отказами на предоставление деклараций, переходят на работу в компании, которые ранее находились под их надзором. Сможет теперь охватить эту огромную работу новый совет во главе с Дмитрием Медведевым по борьбе с коррупцией? Такие, как Михаил Гришанков, первый заместитель председателя Госдумы по безопасности, уверены в том, что антикоррупционную борьбу необходимо сделать пятым нацпроектом. А пока нет главной идеи – вовлечение народа в борьбу с коррупцией, как нет органа по идеологической и практической мобилизации людей на противостояние этому многоликому коварному злу.
Генетическое безразличие российского человека к законам пустило свои метастазы во все части организма общества. Такой правовой нигилизм стал базой общероссийского бренда государственной бюрократии, ущерб от которого исчисляется мертворожденными прорывами в экономике, безрезультатной нацеленностью на инновационную эволюцию и дальнейшим перерастанием коррупции в масштабный моральный кризис.
Коррупция наступает на разных фронтах по всему живому полю. А война ей объявлена лишь на одном горизонте – на сопках прокуратуры и милиции. Борьбу же надо начинать в школах и вузах, во всех молодежных структурах с формирования антикоррупционного поколения народа.
Идея, которая имеет отношение к целому народу, является ответственностью науки.
Телевизору нужна коррупция – поставщик сенсаций. И было бы полезным определить государственную ответственность телевидения, радио. Нужны такие же государственные правовые обязательные нормы антикоррупционной доли в деятельности сообщества писателей, театров, кино, издательских структур, всех коммерческих партий, общественных организаций. Всенародную болезнь нужно лечить общими усилиями государства, общества, личности.
А пока за годичный период действия, а также бездействия закона «О противостоянии коррупции» 174 тыс. чиновников госслужбы и 50 тыс. – муниципальной службы нарушили этот закон. Монополии ограничены на словах. О фактах нарушения порядка о предоставлении декларации о доходах российским законодателям заявил Генпрокурор Ю. Чайка, пожаловавшись заодно, что изменившееся законодательство лишило прокуроров права оперативно реагировать на нарушение законов.
Словом, все – как свободные транзитные пути через неохраняемые границы с Казахстаном для 175 афганских наркокартелей и 50 наркобаронов, так и необустроенность нашей антикоррупционной идеологии и отсутствие в исполнении народной силы в противостоянии коррупции – пока не против, а в помощь российской коррупционной бюрократии.
А поэтому пока практически только лишь в органах власти без массового участия народа идет работа по ограничению вхождения госчиновников на коррупционное поле по восстановлению доверия к государству. Но пока лишь много желания порвать действующие коррупционные связи государства и бизнеса, выводить из тени на свет взяточников, вымогателей, волокитчиков, равнодушных бюрократов, переходить на безналичный расчет и сокращение оборота денег, ликвидировать липовые фирмы, разрешительные процедуры, отменить срок давности за экономические преступления с суммой ущерба до одного миллиона рублей. Вот почему Президент Российской Федерации Дмитрий Медведев, обозначая создание «антикоррупционного стандарта» подчеркнул, что антикоррупционное поведение должно быть свойственно как берущим, так и дающим взятки и выплачивающим откаты. Поэтому и председатель Комиссии Совета Федерации по регламенту и организации парламентской деятельности Николай Тулаев отмечает, что «люди почему-то не замечают тех, кто дает, поэтому решительное изменение психологии общества является, пожалуй, самым сложным по выполнению пунктом по борьбе с коррупцией». Без изменения общественного отношения к коррупции как к неизбежному злу, без уничтожения мнения: «Бороться с коррупцией – только делать хуже себе, взятка – это лишь оплата услуг, услуга за услугу», голову этому Дракону никто не отрубит и всякая война против коррупции есть только пустой круговорот, самообман, безрезультатная трата сил и средств. А пока в такой ситуации коррупция живет и расширенно себя воспроизводит.
А пока над всеми мерами борьбы с коррупцией верховодит народное попустительство, при котором, по утверждению Генерального прокурора РФ Ю. Чайки, «сложилась ситуация, когда значительной части населения выгоднее заплатить недобросовестным чиновникам, чем жить и поступать по закону. Порой граждане оказываются в рамках сознательного создания коррупционных схем». Такой правовой нигилизм пока создает почву для бурного возрастания коррупции, а министр МВД РФ Р. Нургалиев признался, что дальнейшие попытки разорвать связи правового нигилизма и коррупции силами только милиции – путь провала. При таком пагубном нигилизме действует порядок «пока».
А пока, по сути, только создается системное антикоррупционное законодательство, принятие которого затянулось на полных 8 лет. А пока нет элементарно обоснованной экспертизы такого законодательства, как нет государственных программ вовлечения населения в борьбу против воров и взяточников, нет четких понятных схем и правил передачи части функции чиновников бизнес-сообществу, саморегулирующим организациям. А еще нет главного в планах борьбы с коррупцией – четкой правовой системы защиты собственности от государственной бюрократии, а есть пока лишь антирейдерские разговоры. Поэтому только в 2007 году, по данным Федеральной антимонопольной службы, на всякие «откаты» за допуск к поставкам по госзаказу бизнес в год выплачивает около 350 миллиардов рублей, то есть в полтора раза больше, чем расходы государства на все нацпроекты. Этому злу, прежде всего, создает все условия уния самого бизнеса и чиновников-взяточников.
И все это тоже пока. А будет скоро без «пока», если борьба с коррупцией уже обрастает все новыми и более запутанными входящими факторами. Теперь по новым законам контроль за доходами расширяет полномочия правоохранительных органов, и новая функция может стать для кого-то новым бизнесом, – так предупреждает председатель Совета Федерации Сергей Миронов. Все проекты законов о борьбе с коррупцией, законов о таможне, МВД, прокуратуре, ФСБ, судебных структур, органов государственной и местной власти будут подвергаться антикоррупционной экспертизе. Также будут проверяться все нормативные акты, постановления, инструкции, приказы. Но кто будет устанавливать взяткоемкость этой массы законов и подзаконных актов? Поэтому уже в некоторых правовых документах оценки деятельности чиновников расплывчаты, без конкретного порядка принятия решений, в особенности по обращениям граждан. Ни один закон не предусматривает конкретный правовой порядок требования от чиновника отчета об источниках сумм, потраченных на приобретение целых кварталов особняков в России и за границей.

(Продолжение следует).