Локальные конфликты порождают масштабные проблемы не только для самих участников противоборствующих сторон, но и для мирного населения. В течение последнего десятилетия прошлого века на Северном Кавказе произошло немало трагических событий, в результате которых сотни и тысячи мирных жителей лишились крова и нажитого за долгие годы нелегкого труда имущества. Бросив родовые гнезда и святые могилы родных, они вынуждены были бежать, чтобы сохранить сегодняшние и будущие поколения. Такая же судьба постигла и казаков из Чечни и Ингушетии, которые увели свои семьи не в глубь необъятной России, где не свистят пули и не грохочут взрывы, а поближе к родимым местам, в Северную Осетию. Даст Бог, отсюда можно будет навещать и могилы предков, оставшиеся на землях Чечни или Ингушетии. Жизнь стала спокойней, но… 

Попов Хутор
Как рассказывают повидавшие жизнь казаки, когда-то километрах в десяти к югу от Владикавказа располагался казачий хутор Попов. В одну из темных весенних ночей 1920 года спящее население хутора было частью вырезано, частью сожжено в своих жилищах бандитами, а потом разрушен и сам хутор. До сих пор сохранились следы той страшной бойни, которая чем-то напомнила мне бесланскую трагедию сентября 2004 года. 

 

…Через семьдесят с лишним лет, в 1993 году, чуть южнее от этого места государство начало в спешном порядке возводить однотипные дома, которые предназначались для компактного проживания вынужденных переселенцев-казаков из Чечни и Ингушетии. Новое казачье поселение получило аналогичное, но с перестановкой слов название – Попов Хутор. Может, это обновленное название поселения сделает судьбу его обитателей счастливей и удачливей своих предшественников? 
Да, здесь нет войны, жить куда спокойней! Но золотые горы, которые обещало государство вынужденным переселенцам-казакам, оказались песчаными: их сдуло ветром. Вернее, их слизали лживыми языками и сравняли с болотом чиновники разных уровней. В какие только властные инстанции не стучатся казаки в течение последних пятнадцати лет, чтобы добиться более или менее сносных человеческих условий для проживания! Но у нас, как говорится в пословице, один с сошкой, а семеро с ложкой. Развелось столько властных структур с ложками, что до сих пор не могут разобраться: кто же из них должен заниматься проблемами жителей Попова Хутора? Как футбольный мяч, они перепасовывают эти проблемы друг другу. Не добившись реальной помощи от многочисленных инстанций власть имущих чиновников, хуторяне обратились в Общественную палату при Главе республики. 

Не верь глазам своим!
И вот 8 февраля сего года в Попов Хутор «высадился» очередной «десант», состоявший на этот раз из членов выше упомянутой Общественной палаты во главе с Анетой Гадиевой, представителей владикавказской студии телевидения Владимиром Дзуцевым, телепрограммы «Позиция» Исмелем Шаовым и газеты «Пульс Осетии» – автором этих строк. Цель «десанта» – изучение на месте проблем, изложенных в письме жителей хутора. И еще раз, уже на уровне Общественной палаты, поставить их перед властями, оказать посильное содействие в их решении.
Мы с Исмелем Шаовым приехали раньше основной группы, чтобы поснимать на фото- и видеокамеры «достопримечательности» поселения, в частности сгоревший месяца два назад дом, поговорить с жителями. В хуторе только одна улица, на которой по правую сторону от единственной, но центральной дороги растянулись в один ряд симпатичные, похожие как близнецы-братья, жилые дома. Рассматривая строения из салона легковушки, мы еще не понимали, чем недовольны хуторяне, и недоумевали: 
– Непонятно, что еще надо людям, если имеют такие хорошие жилища? 
– Смотри, и газ проведен, наверное, и все удобства есть для нормальной жизни. 
Провели автоэкскурс по хутору. На улице не встретили ни одной живой души. Только черная дворняжка на привязи крыла нас яростным собачьим матом, видимо, за то, что какие-то чужаки посмели фотографировать и снимать на видеокамеру остатки сгоревшего дома ее бывших соседей. 
Припарковали машину у единственного здания по левую сторону дороги, которое, судя по развевающимся флагам России и Северной Осетии, должно быть административным центром хутора. Как потом выяснилось, это здание несет многофункциональную нагрузку. Раньше там располагалась хуторская администрация, здесь и атаманское правление, а еще оно служит клубом, где проводятся хуторские праздники, собрания, хадзаром для ритуальных мероприятий. Все это объяснил нам первый подошедший местный житель Виктор Гогин, которого мы сразу же начали «пытать»: 
– Как вам тут живется? На что жалуетесь? В чьем ведомстве дома? 
– Эти дома построили для нас, казаков – вынужденных переселенцев и беженцев из Чечни и Ингушетии, – в девяносто третьем. Государство планировало построить 107 жилых домов на 112 семей со всей инфраструктурой. Фактически же поставили 32 временных жилья, два из них уже сгорели. И не мудрено: дома, можно сказать, картонные. Стены сооружены из параллельно скрепленных между собой десятимиллиметровых листов ДВП, между которыми засыпана стекловата. Прямо по листам ДВП проложена электропроводка, которая от влажности пришла в негодность. Поэтому от короткого замыкания недавно сгорел дом Федосеевых. Семья из девяти человек осталась без жилья. При малейшем ветре дома качались, как тополя. Потом стены облицевали в полкирпича. Но конструкция осталась все-таки легкой, при ветре шатается. Фундаменты установлены прямо по болоту, подмываются грунтовыми водами, оседают, дают трещины. Стены от влажности покрываются плесенью, гниют. В хуторе нет ни школы, ни детского сада, ни медпункта, ни магазина, которые предусматривались по генеральному плану застройки. 
В соответствии с решением Владикавказского горсовета № 1426 от 25.03.1993 г., подписанного председателем горсовета (нынешним председателем парламента Северной Осетии) Л. Хабицовой, на проектно-изыскательские работы для расселения беженцев в хуторе Попов должны были выделить земли общей площадью до 70 гектаров. Строители «уложились» в эту цифру – от нуля до семидесяти, и теперь общая площадь поселения вместе с болотистым «пастбищем» составляет примерно 15–20 гектаров. Что вполне укладывается в площадь до 70 гектаров…

Между небом и землей
По словам Виктора Гогина, в девяносто седьмом году им выдали ордера и, соответственно, лишили статуса вынужденных переселенцев. Но в то же время им говорят, что дома не достроены, соответственно, не сданы в эксплуатацию. Поэтому власти не могут определиться, в чьем они ведомстве: то ли относить их к Министерству строительства, то ли к Затеречному муниципальному округу Владикавказа. Из-за этой неопределенности не разрешали и приватизацию жилых строений. Потом вроде бы договорились, что можно приватизировать, только, мол, казакам надо объединиться в жилищный кооператив. 
– Не понятно, для чего это нужно, – возмущается Виктор. – Обычно все подобные вопросы решаются через сельскую администрацию. У нас она была, потом упразднили, ее функции передали в Балтинскую сельскую администрацию. Но чтобы решать какие-то вопросы, нам далековато ехать туда, за горы. Легче добраться до Владикавказа, чем до Балты. У нас казачье поселение. Мы все время поднимаем вопрос, чтобы нам предоставили статус сельского поселения. Это дало бы возможность выделения земель для занятия сельским хозяйством. 
Но статус хутора до сих пор не определен: он и не сельское, и не совсем городское поселение. Короче говоря, висит между небом и землей. По словам В. Гогина, в первое время после заселения некоторые домохозяева содержали скот, в хуторе было около 30 голов крупнорогатой живности. А на пастбища выделили всего 6 гектаров… болота. Но там нечем кормиться скотине, она больше болеет, чем пасется. А дальше – земли садово-огороднических товариществ «Ир» и «Редант». С их хозяевами у хуторян постоянно случались конфликты из-за забредшего на чужие участки скота. С дугой стороны хутора – лес. Туда тоже не выгонишь животных – егеря недовольны, что скот топчет и уничтожает молодые посадки. Так что людям пришлось избавиться от животных. Чем занимается трудоспособное население? Кто смог, устроился на работу в городе, часть мужчин – в казачьих подразделениях, много пенсионеров. 
К беседе присоединился недавно подошедший и внимательно слушавший наш разговор хуторской атаман Александр Иванович Семиков: 
– Виктор сказал, что сгорел только один дом. Но несколько лет назад сгорело и жилище Денискиных. Причина та же – электропроводка. Пожар у Федосеевых начался в два часа ночи. Через полчаса приехали пожарные машины, начали тушить. Кончилась вода, а заправить емкости машин нечем. Пожарные гидранты в колодцах есть, а воды в них нет: ночью отключают напорные насосы. А строения из легковоспламеняемого деревянно-панельного материала. Так полыхнуло, что вместе с домом сгорело все имущество, документы. Но если бы была вода в магистрали, возможно, могли бы спасти и дом, и имущество. Вы не думайте, что дома внутри такие же красивые, какими кажутся снаружи. Они сгнили, два дома сгорели, пять в аварийном состоянии. Остальные тоже стоят на воде, разрушаются. В свое время строители не додумались до того, чтобы соорудить дренажные системы для отвода ливневых и грунтовых вод. Поэтому фундаменты оседают, в стенах появляются трещины. Когда я еще был главой администрации, приезжал представитель президента России, который помог обложить в полкирпича стены наших «картонных» домов. Сейчас и эти кирпичные стены в трещинах… 
Пока мы общались с нашими собеседниками, подъехали представители Общественной палаты, которых сопровождал житель Попова Хутора, казачий атаман Владикавказа Виктор Кушнарев. Полученную нами информацию он дополнил: 
– В 1993 году на строительство поселения было выделено из федерального бюджета по тем деньгам два с половиной миллиарда рублей. Не могу сказать, сопоставима ли та сумма с этими постройками. Не знаю, во что обошлось и строительство одного дома. Ну, провели еще газ, воду, электричество. У меня есть проект застройки. Ни одно здание не построено согласно проекту. В каждом строительном узле что-то сэкономили. Даже расстояние между лагами второго (чердачного) этажа и стропилами крыш увеличили сверх предусмотренного проектом почти в два раза. Это еще снизило и без того хлипкую устойчивость строений. 

Куда делись деньги?
Виктор Кушнарев выразил мнение, видимо, абсолютного большинства хуторян: 
– В Чечне или в Ингушетии мы потеряли все – дома, имущество. Мы не просим милостыню, а хотим, чтобы государство компенсировало нам то, что потеряли. Чтобы мы могли построить свои дома, приобрели имущество. Мы не хотим отсюда уезжать, но устали жить в таких условиях… 
Но, как сказано выше, после выдачи казакам ордеров на «картонные» дома, они лишились и статуса вынужденных переселенцев. И как следствие, потеряли право на какие-либо компенсационные выплаты. Вот такой замкнутый круг. В какие только государственные структуры, вплоть до президента страны, не писали хуторяне с мольбой о помощи. Но власть притворилась глухонемой – ничего не слышит, ничего не видит. Вернее, когда слишком громко звонят колокола тревоги хуторян, некоторые структуры волей-неволей вынуждены откликаться. Но опять стрелки ответственности переводят на кого-то другого. К примеру, на письмо Зинаиды Матвеевой по поводу благоустройства Попов Хутора получен ответ главы АМС г. Владикавказа от 30.07.2002 года: 
«… объемы незавершенного строительства жилых домов населенного пункта в сумме 1072,9 млн руб. в ценах 1996 г. переданы актом Департаменту по инвестициям и строительству РСО-А, правоприемником которого является Министерство архитектуры и строительства РСО-А». Вот так в кабинетах двух ведомств, как иголка в сене, затерялось более миллиарда рублей, предназначенных для благоустройства казачьего поселения. В том же письме администрация города обещала произвести ремонт дороги до 20 августа того же года. С тех пор прошло более 7 лет, но обещание так и осталось обещанием. 
В конце июля 2000 года комиссия, образованная зампредом правительства республики К.Каргиновым, выявила многочисленные факты нарушений строительных норм и правил при проектировании, строительстве и приемке-сдаче в эксплуатацию жилых домов в Поповом Хуторе. Выводы комиссии состоят из двенадцати пунктов, в которых предлагалось немедленно устранить выявленные недоделки. В том числе настоятельно рекомендовалось: «Срочно выполнить дренажную нагорную канаву для отвода поверхностных вод от домов застройки. Выполнить работы по благоустройству застройки». Прошло почти 10 лет, но ни один из пунктов не выполнен. В акте комиссии указывалось, что электропроводка внутри помещений проложена незащищенными проводами непосредственно по сгораемым конструкциям. Результат такой халтурной работы электриков мы уже знаем: сгорели дома. 
Таким образом, можно взять на себя смелость предположить, что, начиная от этапа планирования застройки и кончая «сдачей» недостроенных объектов в эксплуатацию, руководители разных уровней, задействованных в строительстве хутора, бессовестным образом обворовывали отпущенные бюджетом деньги. 

Вопросы без ответов
– Почему лишили нас статуса беженцев? 
– Почему нам не произвели выплаты, которые положены вынужденным переселенцам? 
– Почему статус хутора городской, а не сельский и даже не населенный пункт? 
– Почему не производится капитальный ремонт медпункта и не ведется строительство клуба? 
– Почему не функционирует учебный швейный цех? 
– Почему не производится капитальный ремонт домов? 
– Почему не выполняются работы по благоустройству территории? 
– Когда будет завершено строительство детской площадки? 
– Когда будет заасфальтирована дорога от Московского шоссе до хутора? 
– Почему не разрешают приватизацию домов? 
– Когда будет заменен водопровод (380 п.м)? 
– Когда будут выполнены работы по отводу ливневых вод с горы? Вся вода с гор заливает подвалы и подворья. 
На эти вопросы хуторяне ищут ответы у властей уже более 15 лет. Но они в очередной раз были сформулированы на сходе жителей Попова Хутора 25 июля 2009 года. При этом присутствовали представители властей Владикавказа и Затеречного района, миграционной службы республики, комитета по ЖКХ г. Владикавказа, ОВД и прокуратуры Затеречного района. 
С тех пор прошло немало времени, но, как всегда, ни на один из вопросов не получен ответ. Ни словом, ни, тем более, делом. 
Трудно сказать, удастся ли Общественной палате при Главе республики хоть на сантиметр сдвинуть непробиваемую глыбу безответственности и чиновничьего равнодушия к судьбам людей. 

Мурат КАБОЕВ