Во время Великой Отечественной войны тысячи уроженцев Осетии защищали Родину не только на фронтах боевых действий Красной, а потом Советской Армии, но и в рядах движений Сопротивления европейских стран: Голландии, Греции, Италии, Польши, Чехословакии, Франции, Югославии. Одним из них был и герой нашей публикации Самсадин Чичиевич Елеев. 
В бой идут шестнадцатилетние 
Рядом со мной сидел бодрый жизнерадостный мужчина, который выглядел лет на двадцать моложе своих восьмидесяти четырех. Самсадин Чичиевич начал разговор с того, что писать о нем не стоит: как и положено любому мужчине, он просто выполнял свой долг. Таких, мол, как он, были сотни тысяч, миллионы. В том числе и его старший брат, командир стрелковой роты лейтенант Джафар Елеев, который в июле 1941 года в девятнадцатилетнем возрасте получил первое боевое крещение в Литве. Судьба распорядилась так, что, пройдя боевой путь по нескольким фронтам, он погиб ровно через три года при освобождении той же Литвы. 20 июля 1944 года ему исполнилось 22 года. В тот день Джафар написал последнее письмо домой, которое родные получили 30 июля, как раз в день его гибели. Похоронен на воинском кладбище города Рамигале, на месте захоронения установлен и обелиск. В советские времена отряд пионерской дружины одной из школ этого города носил имя Елеева, был оформлен и уголок боевой славы, посвященный ратным подвигам гвардии лейтенанта Джафара Елеева. Родные Джафара несколько раз побывали на месте его захоронения, отвезли туда и горсть родной лескенской земли. Всякий раз им оказывали теплый прием в местной школе.…Во время нашей беседы Самсадин Чичиевич больше рассказывал о боевых друзьях-товарищах, чем о себе. Ведь, как говорят, один в поле не воин. И он воевал не один, а бок о бок со своими товарищами. 
За год войны в ожесточенных боях с немецко-фашистскими захватчиками погибли и захвачены в плен сотни тысяч бойцов Красной Армии. Армия нужда ась в срочном пополнении людскими ресурсами. Все боеспособные мужчины Лескена уже воевали на фронтах Отечественной войны. Но летом 1942 года в село поступила «разнарядка» из военкомата: отправить на фронт 16 человек. Под призыв попали семнадцатилетние юноши. Парней даже этого возраста нашлось только трое: Мазан Караев, Рамазан Цебоев и Владимир Цорионов. Поэтому «разнарядку» пополнили юношами шестнадцати лет и даже моложе. Среди этой группы оказался и Самсадин Елеев.
– Метрики у меня не было, в сельсовете – никаких записей о дате моего рождения, – рассказывает Самсадин Чичиевич. – Я окончил восьмой класс, когда меня призвали, но были ребята и младше меня, то есть которые учились на класс ниже. Из Лескена ушли со мной на фронт еще Дзантемир и Александр Адаевы, Солтан Макоев, Мурат Аршиев, Тазрет Кочиев, Александр Ситников, Петр Харченко, Магомет Хаев, Болсон Хидиров, Науруз Кожиев и другие. К сожалению, никто из них не вернулся домой. Науруз Кожиев всячески скрывал, что болеет туберкулезом, рвался на фронт. Но при первых же боевых действиях начал харкать кровью, и его отправили обратно домой. Потом мне рассказали, что через несколько дней после возвращения Науруз умер… 
В Беслане новобранцев переодели в военную форму, а оружие пока не выдали. Через Крестовый перевал Военно-Грузинской дороги добрались, как говорят, на своем ходу, до города Мцхета. Там их погрузили в железнодорожные вагоны и отправили дальше. В селении Нижний Джигутай – это недалеко от города Буйнакска (Дагестан) – лескенцев включили в состав формируемого стрелкового полка 18-й армии. Рядового Елеева определили в санитарный взвод. Во второй половине августа 1942 года еще ничего не смыслящих в стрелковом оружии и тактике ведения боя бойцов стрелкового полка бросили в кровопролитные сражения. Поля боев были усеяны убитыми и ранеными бойцами. Самсадину и его товарищам из санвзвода пришлось под пулями перевязывать и вытаскивать раненых к полевому госпиталю. В ноябре того же года воинское соединение оказалось в окружении вражеских войск. В бою, при попытке вырваться из окружения, Самсадин был тяжело ранен. Когда пришел в себя, то понял, что находится в плену… 
«Тройками» пленных – 
по минному полю 
Лагерь для военнопленных расположился в Майкопе. Вместе с Самсадином в плену оказались и несколько его односельчан, с которыми он призывался на военную службу. Не миновал их участи и политрук роты Хадзрет Гаджиев. Среди пленных были также Гамат Бицоев из Ардона и Кантемир Томаев из селения Нарт. Условия содержания военнопленных были невыносимыми. Из-за недоедания и тяжелого физического труда люди умирали от истощения. 
– К тому же в лагере свирепствовала дизентерия, – вспоминает собеседник. – Заболевших дизентерией пленных уводили якобы на стационарное лечение, но почему-то никто из них не возвращался. Так куда-то исчезли и мои односельчане Тазрет Кочиев, Мурат Аршиев и Рамазан Цебоев. 
В конце 1942 года, когда немцы отступили от Майкопа и начались сильные морозы, лагерников этапировали в Новороссийск, а оттуда на баржах в Керчь. По пути этапирования многие умирали от переохлаждения. Но и здесь выдержал закаленный тяжелым крестьянским трудом организм сельского парня. Весной следующего года пленных перебросили в Севастополь и содержали на территории какого-то разрушенного бомбежкой завода. Некоторое время выполняли погрузочно-разгрузочные работы в порту. Иногда приходилось разгружать и продукты питания. Охрана предупредила, что, если кто-то припрячет хоть картофелину, его тут же расстреляют. Пленных кормили жидкой похлебкой, у них подкашивались ноги, они падали, обессиленные от недоедания и тяжелого физического труда. 
– Несмотря на строгое предупреждение, один пленный узбек, к сожалению, – морщит лоб Самсадин, – фамилию запамятовал, рассовал по карманам несколько картофелин. Он знал, что даже за одну украденную картофелину немцы расстреливали. Поэтому решил бежать. Но тогда на Крымском полуострове было много предателей из местного населения. Один из них и сдал беглеца немецким властям… 
Потом из довольно внушительной части военнопленных организовали так называемую трофейную команду, которой была поставлена задача зачистки полей, где прошли боевые действия. 
– Так как поля были заминированы, сначала прогоняли пленных фронтом, – рассказывает бывший узник Самсадин Чичиевич. – Трупы советских солдат заставляли закапывать на месте, а немецких – выносить к дороге. Немало узников подорвалось на минах. Потом нас снабдили, как мы их окрестили, «тройками»: двухколесная тачка, «запряженная» тремя пленными, которых прогоняли по заминированному полю. Это был наиболее надежный метод обнаружения мин и их ликвидации. Так подорвался и Пупа Датиев из селения Елхот. Мы собирали все, что попадалось на пути, в том числе осколки снарядов и мин, куски металла. На приличном расстоянии за трофейной командой следовала немецкая полевая команда с миноискателями. И не дай бог, если «полевики» обнаружат за какой-то «тройкой» хоть кусочек металла! У всех троих забирали номерные бирки, без наличия которых не выдавали обед. Все собранное немцы свозили на территорию бывших казарм у Севастопольской бухты, а после сортировки отправляли на переплавку. 
Лагерное подполье 
Здесь же, на территории бывших казарм, один из служащих лагеря – немецкий офицер-коммунист Вальтер Дунст – сформировал подпольную организацию военнопленных, в руководящей ячейке которой были Кантемир Томаев, Алихан Найфонов, Вахтанг Лобжанидзе и я. Нам удалось спланировать и осуществить первую диверсионную акцию – взорвать склады с боеприпасами. Взорвались и два гидросамолета, начиненные авиабомбами для бомбардировки позиций советских войск. При этом были уничтожены охрана складов и оружейные специалисты. 
Поздней осенью 1943 года всех военнопленных лагеря погрузили в железнодорожные «телятники» и отправили в неизвестном направлении. Через несколько месяцев, уже в начале 1944 года, их высадили, как оказалось, в итальянском городе Флоренция. Пленных разместили в крепости Фортеце де Бассо. Их разделили на две группы: одна занималась погрузочно-разгрузочными работами, а вторая земляными и строительными. Здесь подпольная организация военнопленных возобновила свою диверсионную деятельность. К тому же условия для этого были несравнимо благоприятней, чем в Севастополе. Самсадин Чичиевич смеется: 
– Один из наших охранников был высоким, коренастым, с крупным носом. После первой мировой войны он несколько лет провел в русском плену. Поэтому довольно сносно общался по-русски. Так он говорил: «Мне все равно, кто победит. В Германии я всю жизнь чистил канализационные трубы, копался в нечистотах. Думаю, если победит Советский Союз, то такая же работа найдется для меня и там…» И, видимо, таких охранников, которым все было, как говорят, до лампочки, в лагере было немало. 
Подпольная организация взорвала несколько складов с боеприпасами. К сожалению, эти акции не обошлись без жертв со стороны их исполнителей. Вместе с двумя товарищами погиб и совсем молодой парень из Хазнидона Георгий Таказов. 
Бригаду строителей, в составе которой оказался и Самсадин Елеев, отправили в город Рива, в Северную Италию. При их конвоировании к месту строительных работ, Самсадин оказался свидетелем разговора между двумя сопровождающими офицерами. Благо к тому времени он сносно понимал по-немецки. Один говорит: 
– Надо бы Гитлеру капитулировать перед русскими, пока они не разрушили всю Германию. 
А второй был другого мнения: 
– Нет, для нас выгоднее капитулировать перед американцами. Тогда и русские не станут бомбить нас и Германия сохранится. 
Побег. В боевых отрядах Сопротивления 
В горной местности недалеко от города Рива немецкое командование строило какую-то военную базу. Пленных привлекли к рубке леса, земляным и другим трудоемким работам. Тем временем английская авиация все чаще и чаще стала наносить бомбовые удары по позициям немцев в Италии. В один из октябрьских дней 1944 года, когда началась массированная бомбежка, часть пленных во главе с Гаматом Бицоевым разбежалась. Среди них оказались Елкан Тадеев, Кантемир Томаев, Габули Кадохов, герой нашего очерка Самсадин Елеев, Едзиев, Амин Мамаев из Дагестана и еще несколько человек. 
– Я до сих пор с глубокой благодарностью вспоминаю Гамата Бицоева, – говорит Самсадин Чичиевич. – Он был самым старшим из нас, одним из первых организаторов подполья. Мы относились к нему как к отцу родному. Каждое его слово было законом для всех. Я не знаю, что бы мы делали без него. К большому сожалению, после войны мы потеряли связь друг с другом. Через много лет, когда я начал работать в Ардоне, спросил сотрудницу Бицоеву, не знает ли она своего однофамильца Гамата. Опустив голову, она ответила, что это ее отец. И что он недавно умер... 
С помощью итальянского коммуниста Джузеппе Балони, с которым беглецов свел все тот же Вальтер Дунст, группа Бицоева влилась в состав местных отрядов Сопротивления. Эта группа, в которую входил и Елеев, разрасталась. К ней присоединялись военнопленные, бежавшие из других лагерей. Командование итальянского движения Сопротивления стало поручать ей все более сложные боевые задачи. Главную автотрассу из города Рива контролировали югославские партизанские части Иосипа Броз Тито. Бицоевцам поручили объездную горную дорогу. Перед ними была поставлена задача: не допустить прорыва фашистских частей из гарнизона Рива. Ночные дозорные Габули Кадохов и итальянский боец из состава группы доложили о движении фашистской техники. В ходе скоротечного боя была уничтожена попавшая в засаду колонна с техникой и живой силой. Затем группа Бицоева участвовала в освобождении города Рива. В одном из последних боев погиб 19-летний Солтан Елджаров из селения Дур-Дур с двумя товарищами из другой группы. К тому времени итальянские фашисты раскрыли тесную связь немецкого офицера Вальтера Дунста с подпольной организацией военнопленных и местным движением Сопротивления, арестовали его и расстреляли на городской площади.
Эпилог 
Война закончилась. Самсадин Елеев прошел нелегкую процедуру проверки спецслужбами на благонадежность. Потом продолжил службу в Австрии, Румынии, Венгрии. Из города Сегете ему и еще одному молодому парню приказали перегнать венгерский конезавод во Львов. В1946 году Самсадин Чичиевич вернулся на родину. Снова сел за школьную парту. И хотя учиться с «малышами» в одном классе ему было очень неудобно, все же нашел в себе силы и упорство, чтобы достойно окончить среднюю школу. Затем продолжил образование в Грозненском статистическом техникуме, а в 1960 году получил диплом экономиста в Таджикском университете. Работал в разных организациях, в том числе на руководящих должностях. Долгие годы был главным специалистом Министерства мелиорации и водного хозяйства республики. Является заслуженным мелиоратором республики, заслуженным рационализатором. Ну и семейная жизнь Самсадина Чичиевича, можно сказать, удалась. Вместе с супругой Таисией Куловой воспитали трех сыновей, дали им высшее медицинское образование. Только жаль, что Таисии Борисовны уже нет рядом. 
Тем не менее, старый воин не сдается. Он полон энергии и жизненных сил. О чем было сказано в начале публикации. 

Мурат КАБОЕВ