Ну, наконец-то! Наконец-то нас перестали успокаивать заверениями в том, что с нашим языком ничего страшного не происходит, что он вполне здоров и даже процветает. А ведь еще несколько лет назад, помнится, высшее руководство республики публично раздражалось по поводу «панических» настроений некоторой части осетинского общества и регулярно заказывало газетные статейки, в которых бодренько декларировалось, что наш язык будет жить в веках.
Теперь у нас другая тактика республиканской языковой политики. Стратегия-то та же самая – спускать ситуацию на тормозах, время от времени выпуская пар накапливающегося общественного недовольства проведением помпезных заседаний и пышных торжеств в честь осетинской словесности и ее мастеров. Странно было слушать официальные речи на недавнем юбилее Коста. Невольно подумалось тогда, а пришел бы сам юбиляр на эти торжества, зная, как нынешние «тжрхоны лжгтж» относятся к его языку? Уверен, что если бы и пришел, то только для того, чтобы, глядя им в глаза, прочитать свое пронзительное «Додой». 
Да, так вот, у власти теперь другая тактика. Теперь уже редко кто отрицает проблему угасания осетинского языка. Просто все труднее это делать: слишком уж это очевидно. Но, наконец, найден главный источник этой беды. И, оказывается, это вовсе не власть, которая не считает нужным создавать школы и детские сады, в которых бы обучение шло наряду с русским языком и на осетинском. Это не власть, которая даже не думает о том, чтобы формировать в республике национальное культурно-информационное пространство, создавать осетиноязычные теле- и радиоканалы. Даже в том, что до сих пор Северная Осетия остается практически единственной республикой в составе Российской Федерации, в которой не принят закон о языках, виновны не наши государственные мужи! Так кто же несет ответственность за то, что осетинский язык неуклонно уходит в небытие? За то, что большинство юных осетин, не владея родным языком, лишается доступа к сокровищам своей национальной культуры и вырастает с чувством собственной неполноценности?В последнее время нам настойчиво называют виновника этих бед. Оказывается, это семья! Выходит, это только по вине родителей, которые не говорят со своими детьми на родном языке, он погибает. При этом нам предлагают отказаться от идеи национальной школы, которая, оказывается, абсолютно не нужна. Даже изучать язык в школе излишне! Интересно, руководители, формулирующие такие мысли, действительно не отдают себе отчет в том, насколько их заявления пагубно отражаются на общественно-психологической обстановке, на умонастроениях людей, особенно молодежи? От кого, от каких родителей эти руководители требуют, чтобы они передавали осетинское языковое наследие подрастающему поколению? От тех 25–35-летних осетин, большинство из которых сами уже не очень хорошо владеют родным языком, а многие в лучшем случае только понимают его? Которые не в состоянии помочь своим детям даже выполнить домашнее задание по осетинскому языку, а не то что самим учить их языку. Не думаю, что такая позиция связана с катастрофическим отрывом от реальности. Скорее речь идет о неуклюжей попытке снять бремя ответственности за состояние осетинского языка с государства и, естественно, с себя лично, переложив его на плечи семьи. При этом зачастую цитируются слова нашего абсолютного авторитета, В. И. Абаева, который действительно призывал к тому, чтобы в доме каждого осетинского интеллигента висел плакат «Здесь говорят по-осетински». Но ведь было это в 1985 году, в период, когда столь разумный и трезво мыслящий человек, как профессор Абаев, не мог предлагать других реалистичных способов поддержания жизни осетинского языка. Было бы нелепо, если бы он в те времена, когда осетинский язык в школах не преподавался даже как учебный предмет, предлагал возрождать национальную школу...
Но что мешает сегодня, в совершенно ином обществе, с другими принципами государственно-политического и национально-политического устройства страны, при наличии вполне демократической Конституции, федеральных законов об образовании, о национальной политике, о языках, предпринимать не бытовые, а государственные меры, которые бы смогли обеспечить гарантии сохранения и развития осетинского языка? На мой взгляд, ничего, кроме политической безответственности и профессиональной безграмотности людей, призванных по роду своих должностных обязанностей это делать.
При этом нас пытаются уверить на высшем уровне государственной власти республики в том, что социальное угасание языков – это объективный процесс, не допускающий внешнего вмешательства. Иначе как лукавством это назвать нельзя. Люди, занимающиеся государственным управлением, не могут не знать о существовании такого понятия, как «государственная языковая политика», которая и представляет собой целенаправленную деятельность государства и общества по координации тенденций развития языковых ситуаций и социального состояния языков. При этом фактический отказ руководства нашей республики от принятия каких-либо реальных действий в области языковой политики вовсе не означает, что власть ее не проводит. Просто это политика невмешательства, обеспечивающая государственные гарантии угасания осетинского языка.
Даже те отдельные успехи, которые были достигнуты за последние годы благодаря настойчивости отдельных общественных сил, были низведены на нет. Во-первых, речь идет о Законе о языках в Республике Северная Осетия-Алания, призванном обеспечить законодательные основы для расширения социальных функций осетинского языка, его использовании в официальном делопроизводстве, государственном и муниципальном управлении, при оформлении табличек с названиями населенных пунктов, улиц, учреждений и т. д. Столь нужный законопроект был разработан еще в 2002 году и прошел все этапы рассмотрения, от общественной и юридической экспертизы до решения Правительства республики о его внесении в Парламент. На этом процесс застопорился, и документ лег под сукно где-то в коридорах власти. Неоднократные попытки общественности реанимировать процесс его прохождения наталкиваются на глухую стену молчания. Правда, в кулуарах можно услышать, что кому-то там, наверху, не нравится, что законопроект предполагает равные права обоих литературных вариантов осетинского языка, и поэтому его негласно отклонили. Замечательный политический ход – чтобы не дать развиваться одной из форм осетинского языка, лучше, если они все умрут!
Так же плачевно закончилась эпопея с Республиканской целевой программой «Осетинский язык», разработанной общественной инициативной группой и предполагающей широкий комплекс мероприятий по укреплению позиций государственного языка республики в различных социальных сферах. После десяти лет волокиты она была принята Парламентом в конце 2008 года и подписана Главой республики. В соответствии с Программой на реализацию этих мероприятий в 2009 году должно было быть выделено около 20 миллионов рублей. Однако при принятии бюджета республиканские парламентарии сократили эту цифру всего до 976 тысяч рублей, а потом урезали до 750 тысяч. В итоге же за весь год на Программу было реально выделено около 250 тысяч рублей, т. е. чуть больше одного процента от запланированной в Программе суммы. Да, известно, что в мире и в стране бушует экономический кризис. Но нашлись же 189 миллионов рублей на финансирование бюджетной статьи по поддержке республиканского футбола. Видимо, наша стратегическая ставка сделана на нескольких десятков футболистов, которые и обеспечат социально-экономическое и культурно-образовательное возрождение Осетии. Не проще ли болеть за футбольные клубы «ЦСКА» или «Локомотив», которые по своему составу почти такие же осетинские, как наша «Алания», но при этом – бесплатно? Зато можно было бы вместо двух миллионов рублей, выделенных Министерству образования и науки на издание учебников по осетинскому языку, которых хватило только на то, чтобы залатать самые важные бреши, профинансировать полномасштабное учебно-методическое переоснащение и модернизацию системы национального образования и, наконец, обеспечить наши школы современными учебниками осетинского языка. Футбольных денег только 2009 года с избытком бы хватило на то, чтобы обеспечить наши школы самыми современными и качественными учебниками осетинского языка и на осетинском языке на ближайшие два десятилетия!
Смехотворное, я бы сказал – издевательское, финансирование Программы «Осетинский язык» не позволило начать движение еще в одном важнейшем направлении – в направлении создания осетиноязычных теле- и радиоканалов, предусмотренных в Программе в качестве перспективной задачи. А ведь очевидно, что эти средства массовой информации могли бы сыграть заметную роль в изменении языковой ситуации в республике, в повышении социальной роли осетинского языка и уровня владения им населением. Более того, при качественном содержательном наполнении республиканский круглосуточный телеканал мог бы составить хоть какую-то здоровую конкуренцию засилью самой дешевой масс-культуры, льющейся на головы и в души нашей молодежи и детей из различных федеральных каналов. При этом их разрушающий эффект усиливают и наши доморощенные телевизионщики, устраивая на фоне, например, достаточно респектабельного московского канала ТВЦ ночные вакханалии из пошлых эсэмэсок, отправляемых нашими обездоленными культурой младшими.
При этом стоит отметить и падение социальной активности общества, осетинской интеллигенции, многие из которых, как мне кажется, уже побывали на похоронах осетинского языка, но, щадя других, никому об этом не рассказывают. Это не замедлило сказаться и на деятельности того органа, который, несомненно, изначально задумывался как средство контроля над национально-патриотическими настроениями в обществе и их координации. Я имею в виду Комиссию по сохранению и развитию осетинского языка при Главе республики, учрежденную более десяти лет назад. Не могу назвать точное число проведенных этой Комиссией заседаний, но ответственно заявляю, что их было меньше, чем количество лет ее существования. Думаю, что у этого органа есть все шансы на то, чтобы превратиться из Комиссии по сохранению и развитию в правительственную Комиссию по торжественным похоронам осетинского языка. 
Примечательно, что самоустранение республиканской власти от решения проблем осетинского языка совершенно очевидно не только для специалистов, но и для людей, профессионально не связанных с языковой сферой. Показательны, в частности, результаты социологического опроса, проводимого сейчас на сайте Осрадио. Ответы респондентов на вопрос «Считаете ли Вы, что руководство Республики Северная Осетия-Алания предпринимает необходимые меры для сохранения и развития осетинского языка?» распределились следующим образом. По мнению 63% опрошенных, никакие меры в этой области вообще не предпринимаются. 32% считают, что предпринимаемые меры носят формальный характер и недостаточны для решения проблемы. Только 4% уверены, что предпринимаемые меры обеспечивают гарантии сохранения осетинского языка.
В целом приходится констатировать, что государственная власть Республики Северная Осетия-Алания, пустив на самотек процессы языкового и, в целом, национально-культурного развития осетинского народа, тем самым подрывает его способность к выживанию в условиях суровой, жесткой конкуренции глобального мира. И эта политическая позиция способна вызвать самые негативные политические, экономические и социальные последствия для осетинской нации.

Тамерлан Камболов