В январе 2009 года малыш находился у бабушки в селе Дур-Дур. Здесь у него вновь началась простуда. 8 января мальчик был доставлен в Дигорскую ЦРБ. Врачом детского отделения был поставлен диагноз: «ОРВИ. Острый бронхит». Спустя неделю Олег был выписан как здоровый. Посещение поликлиники 10 февраля тоже показало, что он здоров.
Через три дня ребенок вновь принят врачом поликлиники Людмилой Тохтиевой. Опять началась простуда. Врач поставил диагноз: ОРВИ и назначил соответствующее лечение. Спустя некоторое время Олег начал поправляеться, хотя кашель продолжался еще несколько дней.
 23, 26 и 27 февраля при последующих визитах к врачу было отмечено улучшение состояния ребенка, исчезновение кашля. Но через 13 дней, 12 марта малыш вновь заболел. Поднялась высокая температура, хрипы при дыхании. Опять поставили привычный диагноз – острая респираторно-вирусная инфекция. Были назначены противовирусные препараты, жаропонижающие, симптоматические средства терапии.
В ночь с 12 на 13 марта состояние ребенка продолжало ухудшаться: держалась стойкая гипертермия, одышка, появились боли в животе. 13 марта в 2 часа 17 минут родителями была вызвана бригада скорой помощи. Учитывая подъем температуры до 39,6°С, до приезда «скорой помощи» матерью самостоятельно был сделан жаропонижающий укол.
Вызов был обслужен врачом-педиатром Станции скорой и неотложной помощи В.Г. Мякининой, оценившей состояние ребенка в момент осмотра относительно удовлетворительным (температура 37,1°С) и поэтому госпитализацию в РДКБ не предложила.
В 7 утра родители мальчика повторно вызвали «скорую помощь». Вызов был обслужен врачом Е.Ю. Макартычан. Со слов родителей, врач приехала без медикаментов (какова же была цель ее визита?) и госпитализацию тоже не предложила. Врач рекомендовала обратиться к педиатру поликлиники. Судить о состоянии ребенка при повторном вызове «скорой помощи» и проведенных мероприятиях ныне не представляется возможным из-за утери врачом Е.Ю. Макартычан карты вызова. 
В 9 утра родители самостоятельно доставили ребенка в Республиканскую детскую клиническую больницу. Врачом приемного отделения РДКБ состояние ребенка было оценено как тяжелое. Был выставлен диагноз: ОРВИ, бронхит, пневмония.
В 9.35 утра Олег был госпитализирован в респираторное отделение, где его осмотрели заведующая отделением 
Л.Х. Хуцистова и заведующий реанимационным отделением С.Г. Купеев. Они оценили состояние малыша как тяжелое, обусловленное дыхательной недостаточностью, и поставили диагноз – правосторонняя пневмония, тяжелая форма, но в реанимации было отказано. 
В связи с нарастающей тяжестью состояния в 12 часов 25 минут ребенок был переведен в отделение инфекционной реанимации, где вновь был осмотрен заведующим отделением инфекционной реанимации С. Г. Купеевым и заведующим отделением реанимации новорожденных, главным внештатным детским реаниматологом Р.Г. Биченовым, которые поставили диагноз – двусторонняя бронхопневмония. 
Вечером того же дня малыша осмотрел заведующий кардиологическим отделением. На следующий день Олега смотрел заведующий кафедрой детских инфекционных болезней, главный внештатный детский инфекционист Минздрава, д.м.н., профессор В.В.Лазарев и другие специалисты. В результате было сделано заключение – у иммунологически ослабленного ребенка повторная респираторная агрессия привела к развитию тяжелой формы бронхопневмонии и двустороннего плеврита.
Врачей и диагнозов было много, применялись разные медикаменты, но ребенку лучше не становилось.
С целью уточнения диагноза, обследования и лечения неоднократно проводились расширенные консилиумы с участием сотрудников Северо-Осетинской государственной медицинской академии, специалистов различного профиля (хирург, пульмонолог, невролог, окулист, эндоскопист, фтизиатр, кардиолог, гематолог, гепатолог, ЛОР), администрации РДКБ.
24 марта была проведена телемедицинская консультация с заведующим отделением реанимации и интенсивной терапии Российской детской клинической больницы г. Москвы М.Г. Акопяном, поставившим диагноз – сепсис, деструктивная пневмония, двусторонний плеврит.
По просьбе родителей и за их счет 27 марта на консультацию был приглашен врач-реаниматолог Российской детской клинической больницы к.м.н. С.А. Рубанский, который согласился с диагнозом и проводимым лечением, внеся некоторые коррективы в проводимую терапию.
Несмотря на интенсивное лечение, состояние малыша оставалось крайне тяжелым. Несколько дней он находился в коме и 10 апреля скончался. 
Безутешные родные и близкие маленького Олега Хосроева не могли понять, как получилось, что масса врачей, которые с начала года осматривали и лечили ребенка, не смогли правильно определись диагноз и назначить нужное лечение. Позднее служебное расследование показало: к печальному концу привела цепь врачебных ошибок и халатное отношение к своему делу.
Например, врач детской поликлиники №2 не определила, что у ребенка пневмония и отказала в госпитализации. В результате с ноября по март Олег переносил пневмонию на ногах, при этом лечили его от ОРВИ. 
А как ныне можно объективно оценить эффективность лечения в Дигорской ЦРБ, если перед выпиской больного из стационара ему не сделали анализ крови? Все последующие воспаления дыхательных путей говорят о том, что малыша не до конца вылечили. В поликлинике врач тоже сделал вывод, что ребенок здоров, хотя дальнейшие события показали, что инфекция в нем еще оставалась. 
Затем врачи «скорой помощи» не сочли необходимой госпитализацию ребенка. При этом врач первой «скорой» знала, что мальчику только что сделали жаропонижающий укол и поэтому у него не было большой температуры.
В Республиканской детской клинической больнице лишь через 3 часа после поступления в стационар к ребенку начали применять реанимационные меры, так как его доставили не на «скорой», а родители самостоятельно привезли. Увы, состояние малыша оказалось настолько тяжелым, что всякое лечение было уже явно запоздалой мерой.
Семья потеряла ребенка, а кто же за это ответил? После служебного расследования были определены виновные, которые понесли наказание. Приказом министра здравоохранения РСО-А «за допущенные нарушения в организации медицинской помощи ребенку» главному врачу Республиканской детской клинической больницы У. Н. Джанаеву был объявлен выговор. Главному врачу «скорой помощи» 
И. Н. Бигулову было объявлено замечание. Участковому врачу ВМУЗ «Детская поликлиника № 2» Л. М. Тохтиевой был объявлен выговор. Заведующей педиатрическим отделением Ф. Т. Бутаевой было объявлено замечание.
«За ненадлежащее выполнение своих служебных обязанностей» заведующий детским отделением Дигорской НРБ К. Л. Дзотцоев получил выговор.
«За недооценку тяжести состояния ребенка» врачу «скорой помощи» В.Г. Мякининой был объявлен выговор. Старшему врачу смены З. В. Бекузаровой «за ненадлежащий контроль медицинской документации» было объявлено замечание.
«За грубое нарушение и ненадлежащее исполнение своих функциональных обязанностей, а также нарушение трудовой и производственной дисциплины» врач Е. Ю. Макартычан была освобождена от занимаемой должности выездного врача «скорой помощи».
Вот такие наказания понесли виновные в смерти ребенка. Их и наказаниями-то трудно назвать. Понятно, что врачи, как правило, не дают в обиду своих коллег, что бы ни случилось. Но неужели корпоративность должна быть выше моральных принципов? Почему, если водитель перепутает педали «газ» и «тормоз» и задавит человека, он может быть осужден на несколько лет, а если врач поставил неправильный диагноз и больной скончался, то это лишь «врачебная ошибка» и он отделается выговором или замечанием? 
Практика показывает, что большинство врачебных ошибок связано с недостаточным уровнем знаний и небольшим опытом врача, отсутствием необходимой аппаратуры или техническими недочетами в процессе ее использования. А это означает, что кто-то не научил, кто-то не обучился, кто-то сэкономил на оборудовании, а кто-то не смог изучить даже имеющееся оборудование…
 В данном случае налицо недостаточная профессиональная подготовка. Система высшего образования у нас такова, что готовятся врачи общей практики. По большому счету, это непонятно кто. Это врачи, которые прошли все основные разделы медицины, но конкретно ничего не умеют. И никакие запоздалые выговоры и замечания здесь уже не помогут.
Семья Хосроевых намерена идти до конца и желает добиться реального наказания для виновных, чтобы их печальный случай был уроком для всех врачей. «Как же иначе, – говорит бабушка Олега Хосроева Марина Каллагова. – Нас особенно возмутило отношение к нам некоторых врачей, которые даже не извинились, наоборот стали утверждать, что это мы сами во всем виноваты. Но мы ведь делали все, что могли. 
Наша родня, дурдурцы, рабочие «Электроцинка», где работает отец Олега, собирали деньги на лекарства, сдавали кровь (за что им большое спасибо), потому как в больнице необходимых медикаментов не оказалось. 
Мы привезли из Москвы хорошего специалиста. А, как видно, нужно было, наоборот, увозить нашего малыша от местных горе-врачей.
 Хосроевы обратились с жалобой в прокуратуру РСО-А. 
В результате 25 ноября Следственным комитетом при прокуратуре РСО-А было заведено уголовное дело по ст. 109 УК РФ (убийство по неосторожности). «Мы не столько хотим строго наказать виновных, – заявила другая бабушка, Римма Хосроева, – сколько желаем обратить внимание к такой проблеме как врачебная некомпетентность. Ведь случаи, подобные нашему, к сожалению, не единичны. И здесь вина не только конкретного некомпетентного врача, но и тех, кто принял его на работу, кто допустил его к больным». 
В Уголовном кодексе есть около шести статей, регламентирующих наказание за врачебные ошибки, нарушения. Но если говорить о практике, то, как известно, суды заканчиваются мягкими наказаниями в отношении медиков. И вообще трудно припомнить, чтобы человека лишили диплома и запретили ему заниматься врачебной деятельностью. В результате случаев смертей из-за «врачебных ошибок» становится все больше и больше. И, похоже, эта печальная тенденция будет продолжаться.

Чермен ХУТИЕВ