Врачи боятся болеть

Врачи – особые люди. Они, по моим наблюдениям, даже дружат преимущественно друг с другом, и процент институтских браков у них очень большой. А еще доктора довольно асоциальны. В отличие от нас, стучащих, как дятлы, по клавишам, они мало интересуются всякими-разными внешними раздражителями и еще реже участвуют в протестных акциях – им, собственно говоря, просто некогда. 

 Поэтому нелепый протест коллектива РКБ в виде листовок, явно составленных рукой, больше привычной не к ручке, а к инструменту, для меня прозвучал как сигнал SOS. Врачи так не поступают. Они не идут после дежурства раскидывать листовки с жалобой на то, что коллектив не может работать при плохом руководителе. Они никогда не выносят сор из избы. И у них всегда есть пара бывших пациентов, которым можно позвонить, чтобы решить все свои проблемы.

 В общем, мне стало интересно, что случилось в РКБ такого, что коллектив решил писать президенту страны письма и разбрасывать по территории больницы листовки. 

 

 Оказывается, история длится уже ровно год, с тех пор, как плохого главврача (как много лет думали все пациенты и визитеры РКБ) Дигурова сменил очень плохой главврач (в этом уверен коллектив РКБ) Легкоев. Он сразу снял персоналу надбавки и урезал зарплаты. Врач в главной больнице республики может получать сегодня 5 тысяч рублей, и даже санитарки почему-то получают по сравнению с другими медучреждениями на тысячу меньше. 

Еще за этот год из больницы уволилось не меньше пары сотен сотрудников. В реанимации и нейрохирургии РКБ просто некому работать. Вернее, совсем не просто: в ночное время пациенту только если повезет, сделают назначение, а что будет, когда из реанимации уедут ординаторы – парень из Кабарды и девушка из Чечни – персонал боится даже представить. 

 В этом же году случился какой-то вялотекущий конфликт с СОГМА, в результате которого лучшие врачи больницы, которые, традиционно, заведуют кафедрами медвуза и являются сотрудниками академии, выполняли свои функции чуть ли не подпольно, потому что между РКБ и медом не была подписана некая бумажка. 

 «Я боюсь заболеть, – признался один из врачей. – Когда знаешь, что происходит, остается только надеяться на личное везение». 

 То, что происходит сегодня в РКБ, лучшие врачи клиники называют «развалом». 

 Причина, на мой посторонний взгляд, как в той аксиоме – «если не знаешь в чем дело, значит, дело в деньгах». 

 До конца 2012 года в республике должна быть реализована дорогостоящая федеральная программа «Дорожная травма». Смысл ее в том, чтобы обеспечить пострадавших в ДТП своевременной и высококвалифицированной помощью. Ну, чтобы люди не умирали только потому, что за ними приехала раздолбанная скорая и привезла в больницу, где нет технической возможности оказать помощь.

 Программу активно реализуют – уже вроде на дорогах дежурят оборудованные машины, организуются детское и взрослое отделения в рамках программы. Базой для реализации выбрана РКБ. Для новой «травмы» выделяются помещения, монтируется оборудование. 

 И опять получается, что не как лучше, а как всегда. Безусловно, «дорожная травма» нужна в республике больше любого другого отделения. Речь не об этом. А о том, что деньги пошли под главврача, а не туда, куда должны были пойти, чтобы на выходе получить не пшик с отчетом, а результат и новые возможности для спасения жизней. 

 Лучшая травматология в республике – в КБСП. Там же мощная реанимация, которой не может похвастаться РКБ. Плюс еще традиционно высокоуровневое отделение травматологии в Ардоне, которое, в отличие от той же РКБ, имеет лицензию для работы и подготовленных врачей.

Очевидно, что логичнее было бы усилить эти два отделения, создав на базе одного из них эту самую «дорожную травму».

Но территория под нее начинает расчищаться в РКБ, для чего главврач, даже не ставя в известность своих коллег, закрывает отделение урологии. В больнице их было два, и оба отделения работали с полной нагрузкой, обслуживая не только все районы республики и Владикавказ, но и Южную Осетию. 

Проблемы, которыми занимаются урологи – это наша краевая патология, поэтому меньше пациентов не станет, разве что на то количество, которое не вытянет непрофессиональная «травма». Нескольких врачей-урологов поставили перед фактом увольнения, милостиво предложив занять на выбор должность рабочего обслуживающего персонала. 

Еще закрыли кабинет стоматологии. Вроде небольшая потеря, но, оказывается, «острая боль» случается и у тяжелых пациентов, и у пациентов с банкой и катетером, теперь им придется своим ходом отправляться на лечение «в город». Где будут лечить зубы тяжелым церебральникам, в том числе и детям, похоже, волнует в этой республике только ныне безработного стоматолога бывшего кабинета. 

Для освобождения квадратных метров под золотоносную «травму» запустили еще и рентгенкабинет для приема экстренных больных, и часть приемного отделения. Как же, святое дело – в больницу купили новые КТ и МРТ! И еще новый аппарат УЗИ до кучи – прогресс! Но вот только почему-то их закрыли на ключ и сказали коллективу, что все это удовольствие – только для «травмы»!

Прикол в том, что старые аппараты, которые худо-бедно работали, помогали врачам перед операциями и даже зарабатывали какие-то деньги для больницы, быстренько размонтировали и увезли в неизвестном направлении. Сотрудники больницы, во всяком случае, не в курсе. 

Меня эта вся история с РКБ волнует по двум причинам: во-первых, меня реально пугает, когда я вижу растерянных и беспомощных врачей, которые говорят о том, что главная больница республики разваливается на глазах, что оттуда бегут люди, что нам с вами просто тупо некому будет при необходимости оказать медицинскую помощь. 

Во-вторых, в РКБ налицо характерных для многих учреждений нашей республики конфликт: приходит «начальник», которому кажется, что государственная должность – это «папин дом». И никто ничего с этим сделать не может или не хочет, а господин начальник важно кивает на потолок и рассказывает, что «следующие 4 года его никто не тронет». Должны же существовать какие-то реальные действующие критерии для оценки работы руководителей, которые, в случае неспособности выполнять свои должностные обязанности, должны покидать место, а не рассказывать, почему у них не получается работать? 

Сразу было забавно, когда бывшего министра здравоохранения пересаживали в кресло главврача. Хотелось бы сегодня услышать от тех, кто принимал это управленческое решение, как они оценивают результаты года работы Владимира Легкоева? Считают ли нормальным повальное увольнение врачей, снижение зарплат персоналу и жалобы коллектива руководству страны? Почему так уверены в том, что сами гарантированы от проблем со здоровьем, ведь иногда случаются и экстренные случаи, когда даже чартерный рейс в Екатеринбург не спасет? 

В вечной истории с проблемами в здравоохранении есть железная «отмазка» любых руководителей из серии «скажите спасибо, что вообще что-то работает при таком финансировании». Это все разговоры в пользу нищих. У нас есть высокопрофессиональные врачи, руководители, способные обеспечить работу своих учреждений, и периодически появляются даже чиновники, которые не стесняются начинать ремонт больниц.

Врачи РКБ до сих пор с умилением вспоминают историю многолетней давности про тазики. После ремонта «начальство» пришло принимать работу, и мало того, что интересовалось, удобно ли для хирургов расположили розетки, но и еще искренне возмутилось, что у ВРАЧЕЙ голубые тазики с цветочками. Белые были куплены незамедлительно.

Вот уже год коллектив больницы ждет, когда хоть кто-то поинтересуется, а что, собственно, происходит в РКБ? Ладно уж, не надо тазиков, хотя многие из наших околомедицинских чиновников могли бы позволить себе такой знак внимания к народному здоровью.

 

Мадина Сагеева, 15-РЕГИОН