Судьба исследователя – «мыслить и страдать»

Нафи Джусойты

Уважаемая Тина Константиновна!

Ваша реакция на мои замечания по поводу Ваших суждений о надписи на Зеленчукском камне, о нашем самоназвании аллон (ирон), о староосетинском языке, о нашей автохтонности на Кавказе (в горах) однозначно говорит о том, что Вы сильно обиделись! И это меня огорчило. Ведь я Вас не знаю, как и Вы меня. И ни у меня, ни у Вас нет никакого повода обижать друг друга.

Я мало знаю Вас и как осетиноведа – читал только одну Вашу книгу «Нарты» и статьи в «Пульсе Осетии». Но именно чтение книги о нартовском эпосе привело меня к написанию рецензии на вашу статью. У меня сложилось впечатление – у Вас есть мужество спорить с признанными научными авторитетами, но нет верного представления о самом искусстве полемики по исследовательским проблемам. Общепризнано, что к своим авторитетным предшественникам следует относиться с не показным, а искренним уважением. Они пронесли все тяготы своей трудной судьбы исследователя – «мыслить и страдать» и всячески заслужили чувство уважения последователей. У Вас же к двум классикам осетиноведения – Всеволоду Миллеру и Василию Ивановичу Абаеву – какое-то наигранное отношение превосходства.

А между тем такое «наигранное отношение» вызвано, я думаю, Вашим интуитивным пониманием простой, но нежелательной ситуации – Вы не готовы к научному спору по проблемам, решение коих Миллером и Абаевым Вам представляется ошибочным.

Такой научный спор требует опровержения аргументов оппонента и противопоставления им иных аргументов, основанных на обобщении показаний анализа иных (научно установленных) фактов, но того же ряда, что и у оппонента.

Вы же не отвели ни одного аргумента своих оппонентов и не привели в противовес им ни одного возражения, основанного на анализе реальных фактов. Вы такой ход научной полемики подменяете менуэтным кружением вокруг проблем. Иначе говоря, Вы нормальный ход научной полемики (опровержение аргументов оппонента противоположными аргументами) подменили, по существу, формально-логическими рассуждениями.

Вот Вы в самом начале книги приводите родовое предание Туккаевых: косари из этого рода в числе 13 молодцов в жару выпили из бурдюка холодный квас и все погибли, отравленные ядом змеи, заползшей в бурдюк и задохнувшейся там. С той поры род Туккаевых перед началом косовицы делает кувд (торжество, по переводу Миллера) «просить бога с целью, чтобы он был к нам милостив».

По вашей версии, «мудрее делать кувд, чтобы их (змей) не злить». И за сим следует ваш вывод: «парадоксальная горская мудрость», «и в такие дебри мыслительные уводит эта притча», «удлиненное вглубь времени родство оседлых (непременно оседлых, настаиваю на этом!) людей, ведущих свое «сенокосное хозяйство».

Во-первых, какое отношение имеет родовая притча Туккаевых к нартовскому эпосу? Эпос – явление минимум 4-тысячелетней давности, а роду Туккаевых (как и остальным осетинским родам) максимум три сотни лет. Ведь даже царь Петр Великий свой род возводил к имени отца – Алексеев…

И каким образом притча эта может свидетельствовать об оседлости наших предков в древние времена? Или Вы считаете, что ядовитые змеи кусают только оседлых и почему-то щадят кочевников? Но как они узнают, косари оседлые или кочевники? Или же Вы думаете, кочевники не знали о сенокошении?

Кочевничество – образ жизни, а не кругосветное путешествие богатых тунеядцев. И у кочевников есть свое «земледельческое хозяйство». Скифы – наши предки – «северный форпост» ираноязычного мира. Им, как кочевникам, приходилось иметь дело с заморозками, когда травяной покров степей покрывается ледяной коркой и овцы гибнут от бескормицы. Кошение травы, заготовка сена (хоть немного, хоть на несколько дней – до потепления) было знакомо кочевникам. Показательно, что косить (кёрдын) значит ножить, т. е. древняя коса представляла собой нож – кард. Косили им в обе стороны, ибо у такой косы не было еще загнутого обушка (цёвёджы чъил), как у литовки. Такую косу знали и русские сибиряки и называли ее горбушей.

Словом, притча о болезни Туккаевых никакого отношения к эпосу не имеет, равно как и к проблеме нашей автохтонности в горах Кавказа.

Думаю, исследователю подменять одно явление другим нельзя, равно как и выдавать свое сочинение за правду бесспорную («настаиваю на этом!»).

Тина Константиновна, а ведь таково и Ваше отношение к мнению Васо Абаева о том, что в сказочном термине аллон-биллон имеем этноним алан.

Вам это кажется «смешным словосочетанием» («уаигу померещилось… любовник в спальне жены»), а ведь речь идет совсем не о шуточных вещах, об этнониме нашем: алан – ир + он. И если Вы ведете научный спор, то должны доказать, что термин алл + он не имеет отношения к этнониму ир + он.

Кстати, Вы должны были знать и тот факт, что в этом аллон-биллоне этноним алан увидел впервые не В. Абаев, а наш великий драматург и несравненный знаток осетинского языка Елбасдуко Бритаев в 1912 году, когда Василий Иванович был еще отроком двенадцати лет. И этим фактом спор резко осложняется.

В чем же правда абаевского заключения?

В том, что есть такой звуковой закон, установленный В. И. Абаевым: если слово кончается на согласный звук р и к нему добавляется формант -ан (он), то звук р переходит в вариант л и удваивается. Иначе говоря, этноним алан состоит из ар + ан, но согласный р перешел в л и удвоился, получили термин в новой форме: ал + л + он. Спорить тут не о чем. Самый звуковой закон ясно просматривается в таких лексемах, как сывёр + он = сывёллон, war-он (war – основа слова «дождь» – war + ын), waллон – «дождевой червь, зиллон (от зилын – зирын), баллон (от бар – «конь») – всадник в верховой группе.

Для меня же в этой полемике (аллон) важно другое: в основе этнонима ал + ан мы имеем существительное ар, а с переходом а в и – ир, т. е. наш этноним, наше самоназвание.

Вы, Тина Константиновна, в обиженном настроении назвали меня «Джусоев» и «аланин», в то время как наш народ и наш язык величаются осетинским. Должен Вам сказать, что я и не осетин, и не аланин, и не Джусоев, а ир + он, и Джусойты.

Мы не осетины. Так нас окрестили грузины, которые знали, что наши предки (саки, а не скифы!) жили с 8 века до нашей эры в своем первом государстве в Закавказье – Сакас-ене, т. е. в стране сак-ов и ас-ов. Вот и по этому имени сакского племени ас-ов и назвали нас грузины ос-ами, а наш край ос+ети (-ети – осетинский топообразующий формант, вошедший в грузинский язык). Почему этноним ас обрел форму ос, поведала академик Мзия Константиновна Андроникашвили: средневековым грузинам осетинский гласный а слышался как о, отсюда ас – оси (грузинские имена существительные оканчиваются на гласный и).

Кстати, этим звуковым законом она объяснила и значение титула аланского царя-военачальника Дургулеля. Вы же и по этому поводу пустились в обиженное сочинительство: «История не дала даже нам знать ни одного аланского имени героя хоть с какой-то степенью достоверности. Ну, опять скажут – Дургулей. И опять западные кавказцы будут говорить, что это их имя… пусть Дургулей достанется кому-нибудь по лотерее, а мы сосредоточимся на короле Артуре…»

Во-первых, не Дургулей, а Дургулель, а по грузинским источникам – Доргъолели. Грузины знали этого военно-политического деятеля и его имя зафиксировали точно, добавив к нему лишь свой формант -ели. Следовательно, аланское имя – Доргъол. Но если гласная о равняется осетинской гласной а, то имя аланского деятеля – Даргъал. М. К. Андроникашвили верно увидела в первой части имени осетинское слово даргъ – «длинный», «долгий», а значение второй части ал она не смогла объяснить. А между тем ничего сложного тут нет. Общеизвестен ныне (после трудов В. И. Абаева) звуковой закон диссимиляции плавных согласных, т. е. если в осетинском слове два согласных звука р, то первый из них переходит в л. Если в нем два л, то опять-таки второй л переходит в р. Скажем, осетинское фырдёр – «больше» по этому закону приняло форму фылдёр. Заимствованное слово курьер приняло форму къулер, а арабское халал стало остетинским хёлар. В грузинском языке этот звуковой закон выступает в обратной композиции: сардар – сардали, Маргарита – Маргалита и т. д.

И следовательно, имя осетинского царя-военачальника звучало на аланском языке не Доргъол, а Даргъ+ар, но по звуковому закону грузинские летописцы огрузинили имя: ар превратили в ал. Если имени вернуть его аланскую форму, то получим два современных осетинских слова – Даргъ + ар, т. е. длинная или долгая рука. Выходит, у аланского царя не собственное имя, а его титул талантливого (удачливого) полководца – Долгорукий. Этот титул в эпоху средневековья существовал и в России (Юрий Долгорукий), и в Грузии (Мхаргрдзели), и в Алании (Даргъар).

А этот факт, бесспорно, свидетельствует о том, что аланы, где бы они ни были (в краях Средней Азии, на Кавказе, на просторах Северного Причерноморья или в странах Западной Европы), говорили на осетинском языке, т. е. на одном из новоиранских языков. Ведь иранские языки лучшими специалистами ирановедения разделены на три группы по хронологическому принципу: древнеиранские (авестийский, древнеперсидский, мидийский, скифский); среднеиранские (среднеперсидский, парфянский, хотаносакский, бактрийский, согдийский и хорезмийский). Все перечисленные языки вышли уже (и давно) из употребления. А новоиранские – это живые, широкоупотребляемые языки. Мы, осетины, говорим на одном из этих живых иранских языков, а нашим староосетинским языком является скифский.

Собственно говоря, термин скифы (скифский язык) идет от неверного прочтения древнегреческого скутаи (вместо сакутаи) как скуф или скиф. На скифском, т. е. древнеосетинском языке такое прочтение – очевидная ошибка.

Дело в том, что в осетинском, как и в новоперсидском языке, нет слова с двусогласным началом, только одно согласное или гласное начало. Но двусогласное начало в лексеме обычное явление в греческом. Отсюда – скутаи, а не сокутаи, как должно быть!

Этот этноним очевиден и в именах среднеиранских народов – хотаносаков и согдийцев. Кстати сказать, древние китайцы называли скифов «белые ди».

Ваша книга «Нарты», Тина Константиновна, начинается с двух полемических выпадов: «В книге осетинский нартский эпос рассматривается как фольклорное отражение жизни кавказских горцев…»

«Нартский эпос» – это прямой выпад против абаевского определения этого произведения «Нарт + овским эпосом». И меня смутила такая устойчивая придирчивость к Абаеву, признанному авторитету в мировой лингвистике. Это отдает какой-то подспудной враждой и не красит Вашу книгу. Тем более что Вы элементарно не правы. Василий Иванович следовал правилу русского языка в образовании прилагательного от имен, оканчивающихся на группу из согласных -рт. Ведь мы говорим март + овские морозы, а не март + ские морозы…Даже от нарт-ов (саней) прилагательное нартенный (у Даля), а не нартский.

Что касается Вашего главного заключения о том, что эпос «…отражение жизни кавказских горцев», то такое мнение, к сожалению Вашему, ничем нельзя подтвердить. Вы должны считаться хотя бы с тем, что главные герои Нартовского эпоса не только не горцы, а по происхождению даже не степняки, – рождены матерью-царевной из подводного царства, Дзерассой: Урузмаг, Хамыц, Сатана, Сырдон, а Батрадза нартовские юноши выманили из моря поиграть с ними, бритвой срезали несколько волосинок с его головы, и море его больше не приняло… Какие же это горцы? И где море в Кавказских горах?..

Вы как-то нарочно умалчиваете о том, что мы, осетины, иранцы по языку. А ведь для народности главной, определяющей национальную принадлежность чертой является язык. И в русском разумении язык и народ – синонимы. Пушкин потому и писал, что на великой Руси «назовет его всяк сущий в ней язык», т. е. и «гордый внук славян, и финн, и ныне дикой тунгус, и друг степей калмык».

И если мы, осетины, с допотопных времен живем в Кавказских горах, то чем объяснить, что у памирских вершин ныне существует ваханский народ (иранской семьи), в языке коего сотни слов из нашего словаря или наоборот?..

Видимо, о таких сложных и важных проблемах, как происхождение народа, история народа, его языка и культуры, нельзя судить торопливо и во вненаучных целях. Национальное обличие народа определяется прежде всего его языком. Игнорирование этого явления ведет лишь к ошибочным суждениям и декларациям. Исследователю это противопоказано.

Вы, Тина Константиновна, никак не учитываете эту очевидную истину. Не верите ни фактам, зафиксированным на Зеленчукском камне, ни двустишию Цеца на аланском (осетинском) языке, ни аланской лексике в словаре венгерского языка. Однако в таком случае сами должны были искать следы аланского языка. Но ведь Вы и мизинцем не шевельнули ради такой цели. Хотя, думаю, как историку Вам, наверное, хотелось бы знать об аланском языке и духовной культуре все, что еще можно ныне узнать.

Я несколько раз был в столице Туркмении Ашхабаде, участвовал в обсуждениях проблем развития туркменской национальной словесности, и меня писатели и литературоведы убеждали, что народ туркменский состоит из девяти племен, в число которых входит и аланское племя. Об этом говорится и в одной статье, опубликованной на русском языке еще в 1941 году. Однако до сих пор никто из наших историков и лингвистов не удосужился побывать в Туркмении и поинтересоваться судьбой этого племени, в языке которого наверняка сохранилась какая-то часть ираноязычной лексики. Во всяком случае, какие-то сведения о языке, верованиях, этнокультуре можно было бы собрать.

Это следует сделать, не откладывая в долгий ящик, и тем, кто против, и тем, кто за признание алан прямыми предками осетинского народа.

Наконец, есть еще и вторая возможность пополнить свои представления об аланском языке. Как известно, в Испании есть автономная историческая область Каталония. Каталонцев чуть больше 7 миллионов. По происхождению народ Каталонии состоит из готов (немцев) и аланов. Ныне они испанцы, но в языке наверняка сохранился еще какой-то лексический слой от языка их предков. Однако из осетинских историков и лингвистов еще никто не проявил к этому весьма важному для нашей исторической и лингвистической науки объекту подлинно исследовательского интереса. Это непростительно для нашей научной общественности.

Как-то в Москве лет 20 тому назад купил небольшую книжку рассказов каталонских писателей и в одной новелле читал – действующее лицо «вышло на улицу Фарн». Это меня несказанно обрадовало: есть еще где-то на свете люди, которые почитают наше языческое божество благодеяния!.. С той поры интересуюсь Каталонией, но пока узнал лишь кое-что, хотя и это – серьезное свидетельство того, что аланы говорили на нашем осетинском языке. В самом конце прошлого века издан маленький русско-каталонский словарик, и в нем более ста схождений с осетинской лексикой. Вот несколько из них:

1. развод – ди варци – осет. ды уёрц – «двоих раздел»

2. разбить в дребезги – де + стру + ир.

В основе лексемы осет. стур – «большой». Префикс де указывает на действие, превращающее что-то большое в мелочь, в раздробленное состояние (де + монтаж), в дребезги (ср. русск. дребезговатый) – «искрошившийся».

3. пылать – арди – осет. арт уадзын

4. прясть – фил + ар – осет. пир + ын

Переход пир + ар в фил + ар совершился по звуковому закону диссимиляции плавных – в лексеме первый из двух согласных р перешел в л: пир + ар (пир + ын) – пил + ар (переход п в вариант ф – фил + ар).

5. прозвище – собре + ном – «добавочное имя», «над имя» – осет. уёл + ном, фёс + ном

6. приданое – дото – осет. дёдт + ын

7. почка – бургоно – осет. вурго + но – урго – уырг

8. пот – суор – осет. суар – минеральная вода, жидкость

9. потеть – су + ар – осет. дон фестын: су – «дон» (ср. диг. сава + дона – са (стяжение: ава – а) – са + дон; са – су – «вода»

10. постоять – ест + ар – осет. ist + ын. В осетинском языке ыст + ын – «вставать» и лёууын – «стоять» – омонимы. Поэтому человек, обслуживающий застолье, имеет два имени: уырдыг + ыстёг и уырдыг + лёууёг.

Можно упомянуть еще последнее слово в названном словаре: ячмень – хор + део (ячмень божественный – дау + ёг, или сеяный – тау – тау +ын).

Словом, оспаривать осетиноязычность аланского племени не представляется возможным – все, что нам известно об аланах, говорит об их осетиноязычности. Точно так обстоит дело и с нашей автохтонностью в горах Кавказа, хотя пребывание наших предков на Кавказе с 8 века до нашей эры – исторический факт. Более того, само слово Кавказ, по моему убеждению, идет от сакского имени языческого божества Каваз – каз, кав = «гора», т. е. кав + каз – «гора божества Каваз – каз = хъуаз = «олениха» (богиня); каваз = кавас = кас = в инверсии сак – «олень» = одноименное с божеством животное стало тотемным существом для наших далеких предков. Для нас же по сию пору Ка + ваз (Ко + ваз, Ку + ваз) – божество, в честь которого совершаем ежегодные пиршества перед весенней пахотой: кув + ваз + ён.

Словом, Тина Константиновна, обижать Вас у меня не было и нет никакого повода. Спорить с нашими великими предшественниками Миллером и Абаевым считаю естественным явлением в поступательном движении научно-исследовательской мысли. Однако спорить лишь по велению искусства творческой полемики по важным проблемам, т. е. имея на руках систему аргументов, а на душе истинное уважение к предшественникам.